из двух возможностей стать счастливым

я
упускаю
обе.

по пути к её сердцу захвати цветы.

просто — это сложно.

после ряда роковых потрясений, все в ней сокрушивших, в душе её уцелело лишь одно чувство — её любовь. ибо любовь подобна дереву: она растёт сама собой, глубоко запуская в нас свои корни, и нередко продолжает зеленеть даже в опустошенном сердце.

я разный —
я натруженный и праздный.
я целе-
и нецелесообразный.
я весь несовместимый,
неудобный,
застенчивый и наглый,
злой и добрый.
я так люблю,
чтоб все перемежалось!
и столько всякого во мне перемешалось
от запада
и до востока,
от зависти
и до восторга!
я знаю — вы мне скажете:
«где цельность?»
о, в этом всем огромная есть ценность!
я вам необходим.
я доверху завален,
как сеном молодым
машина грузовая.
лечу сквозь голоса,
сквозь ветки, свет и щебет,
и —
бабочки
в глаза,
и —
сено
прет
сквозь щели!
да здравствуют движение и жаркость,
и жадность,
торжествующая жадность!
границы мне мешают…
мне неловко
не знать буэнос-айреса,
нью-йорка.
хочу шататься, сколько надо, лондоном,
со всеми говорить —
пускай на ломаном.
мальчишкой,
на автобусе повисшим,
хочу проехать утренним парижем!
хочу искусства разного,
как я!
пусть мне искусство не дает житья
и обступает пусть со всех сторон…
да я и так искусством осажден.
я в самом разном сам собой увиден.
мне близки
и есенин,
и уитмен,
и мусоргским охваченная сцена,
и девственные линии гогена.
мне нравится
и на коньках кататься,
и, черкая пером,
не спать ночей.
мне нравится
в лицо врагу смеяться
и женщину нести через ручей.
вгрызаюсь в книги
и дрова таскаю,
грущу,
чего-то смутного ищу,
и алыми морозными кусками
арбуза августовского хрущу.
пою и пью,
не думая о смерти,
раскинув руки,
падаю в траву,
и если я умру
на белом свете,
то я умру от счастья,
что живу.

больше всего мы боимся не своего несоответствия, больше всего мы боимся своей непомерной силы. нас пугает наш блеск, а не наш мрак. быть маленьким и скромным — не самая благородная роль. ничтожность никого не вдохновляет, даже если она удобна окружающим. мы хотим блистать и сверкать. не только некоторые из нас, но все и каждый. а научившись сиять, мы неосознанно побуждаем к этому всех окружающих. когда мы освобождаемся от своих страхов, мы автоматически освобождаем других.

пусть думают о нас, что им угодно,

мы просто потанцуем и уйдём.

чьё имя ты ищешь ?

не смотри на себя их глазами.

казалось, что невозможно быть ещё нежнее.

будто у неё было два сердца, вместо двух лёгких.

а если нет любви,

что

тогда?

это странно, — я чувствовал себя менее одиноким, когда не знал тебя.

«голова до прелести пуста,

оттого что сердце — слишком полно».

ты дyмаешь, что видел её обнаженной, потому что она сняла с себя всю одежду ?

особенный ли я,
если смотреть на меня твоими глазами ?

может быть, ты чувствуешь себя опустошенными, потому что оставлял частички себя во всем, что раньше любил ?