даже бесконечно сильное чувство вины не способно изменить твое прошлое.

даже самое давящее ощущение тревоги не способно изменить твое будущее.

выдыхай.

но в самые лучшие минуты мои мне всегда отчего-то грустно.

кайся, милый, смейся дико,
и будь сам себе господин.
без любви моей — ты безликий,
и навеки теперь один.

вы своей дурацкой любовью испортили всю мою жизнь.

«я прячу верёвку, чтобы не повеситься на перекладине в моей комнате, вечером, когда остаюсь один. я не хожу больше на охоту с ружьём, чтоб не подвернуться искушению застрелиться. мне кажется, что жизнь моя была глупым фарсом»

— лев толстой, из письма

the soviet union, 1999
by yuri fesenko

я вас слишком долго желала.
я к вам никогда не приду.

не понимаю, откуда у тебя такая власть над моим несуществующим сердцем ?

дружба — молчаливый договор между двумя тонко чувствующими и добродетельными личностями. я говорю “тонко чувствующими” потому, что монах или отшельник могут быть вполне добродетельными и прожить жизнь, так и не узнав, что такое дружба. я говорю “добродетельными” потому, что злодеи нуждаются лишь в сообщниках, прожигатели жизни — в собутыльниках, скупые — в компаньонах, и только у добродетельных людей бывают друзья.

в префектуре окинава есть небольшой пляж, где песок сложен из крохотных звёзд. он даже получил название хосизуна-но-хама («песок в форме звезды»).

эти песчинки — остатки экзоскелетов морских простейших, живших на дне океана 550 млн лет назад.

очаровательное разочарование.

грубо говоря, нас меняет то, что мы любим, иногда до потери собственной индивидуальности.

летом нужно быть непременно влюблённым,

иначе — хоть лезь в петлю.

небоскрёбы твоих надежд
станут башнями-близнецами.

меня пытались уместить в человеческий лес,
но я не влез,
я развратил их всех, подбородком касаясь небес.
исчез.
я из теста протеста,
рожденный в пламени мерзости, ущерба и лести,
глубокий порез
на теле своей семьи.

неужели вы действительно думаете, что способны вызвать у меня интерес ?

не требуй моих признаний в любви.
просто прошу, будь тем, что меня похоронит. будь тем, чье имя вернет меня к жизни, даже если его произнесут над моей могилой.
я не признаюсь в любви, но вне твоего присутствия я — призрак.

мысль о самоубийстве — могучее утешение, с ней проживаешь много трудных ночей.

я задую свечи и загадаю,
чтобы ты хоть немного по мне тосковала.

православные любят когда кто-нибудь умирает
они думают бог хорошо упокоевает
в государстве тепла
и целуют холодные руки стекла

а иной не верит в православные бредни
на заупокойной обедне
скучает

а я люблю умирать:
всякий раз оставляют муки
и хорошие губы целуют хорошие руки и лоб
и уютен покойнику гроб

и цветы белёсы
венки – колёсы
окружают тогда мертвеца

и смешные отсюдова женщины косо
смотрят на мой цвет лица

мне всё скучно. заранее и заведомо. когда я с людьми, я несчастна: пуста, т.е. полна ими. я — выпита. я не хочу новостей, я не хочу гостей, я не хочу вестей. у меня голова болит от получасовой “беседы”. (клянусь, что аспирин.)

я становлюсь жалкой и лицемерной, говорю как заведенная и слушаю как мертвец. я зеленею. чувство, что люди крадут мое время, высасывают мой мозг (который я в такие минуты ощущаю как шкаф с драгоценностями!) наводняют мою блаженную небесную пустоту (ибо небо — тоже сосуд, т.е. безмерное место для) — всеми отбросами дней, дел, дрязг. я переполняюсь людьми!