истинный ад ?

это была бы невозможность что‑либо забыть.

для того ль тебя я целовала,
для того ли мучалась, любя,
чтоб теперь спокойно и устало
с отвращеньем вспоминать тебя ?

тогда я понял, что, когда умирает близкий человек, мы в одну секунду испытываем боль, равную всему теплу, какое получили от него за бесчисленные мгновения жизни рядом.

люби тех, кто тебе дорог.

люби каждую минуту,

не теряй времени.

когда-нибудь человек уйдет, и это случится

внезапно.

«человеку необходимо состояние влюблённости. в кого-нибудь или во что-нибудь.

всегда.
всю дорогу.
иначе неинтересно жить.

ну а мне 
проще всего
влюбиться в тебя».

я боюсь, что я больше никогда не буду мягче и нежнее. мне страшно, что встречу свою будущую любовь с собственными когтями, зубами и глазами, которые кричат «не смей трогать меня». я боюсь, что покажу им только то, где я оледенела и те места, которых больше не касается свет. боюсь, пальцы мои обожгут их, как лед, и кожа их покраснеет.

вы когда-нибудь были ранены так, что закрыли свое сердце ?

она никогда не узнает, как я люблю её, и люблю не потому, что она хороша собой, а потому, что в ней больше меня, чем во мне самом.

«не забывай меня, ради христа, я тебя люблю в миллион раз больше, чем все остальные, взятые вместе».

владимир маяковский из письма л. брик, 1921

louis garrel

он был слишком тихим, или слишком громким. он воспринимал вещи близко к сердцу, или вообще не воспринимал всерьез. он был слишком чувствительным, или слишком бессердечным. он ненавидел каждой фиброй своего существа, или любил каждой частичкой своего сердца. для него не существовало золотой середины. было или все, или ничего. он хотел всё и довольствовался ничем.

мне хорошо рядом с тобой.

для чего же они, в конце концов, все эти бесконечные усилия ?

только для того, чтобы все глубже и глубже зарыться в молчание, погрести себя так, чтобы никто и никогда не мог тебя раскопать ?

«вспоминаю вашу голову: по утрам — вьющуюся барашком, днем — укрощенную, перечеркнутую пробором; по глубоким вечерам — растрепанную, самую юную. и всю вашу небрежную нежность».

ты была единственным спасением от моей тяги к саморазрушению.