мне не трудно вас любить, —

мне трудно вас понимать.

задолго до нашей встречи у нас бывали одинаковые сны.

для меня ты в беспредельном великолепии — это ты.

и ты, упавшая в грязь — тоже ты.

главное здесь «ты», а не «какая» ты.

я восхищаюсь её красотой,

но боюсь её ума.

он сказал: «засыпай, я буду бороться с дурными снами, если они придут за тобой».

до тебя я жил во мраке.

ты — единственный свет, который я знал.

я мог бы сказать самые умные и тонкие вещи о связях и причинах моего страданья, моей душевной болезни, моего помешательства, моего невроза, эта механика была мне ясна. но нужны были не знанье, не пониманье, — не их я так отчаянно жаждал, — а впечатления, решенье, толчок и прыжок.

в зеркале живёт тот, кто не простил меня.

иногда память — это единственный дом, где ещё тепло.

не стыдись того, кем ты стал.

я верю, что исправимо всё.
верю, что заживёт.

он смотрел на нее, как смотрит человек на сорванный им и завядший цветок, в котором он с трудом узнает красоту, за которую он сорвал и погубил его.

прошлой ночью я видел тебя в своих снах.

сигарета — нежная подруга юноши. он думает о ней чаще, чем о женщине. изящество её формы, движения обнимающих ее пальцев, сама поза курящего, но самое главное — бесценная дружба, которой она одаряет.

когда ты любишь кого-то, ты любишь его — во всех его проявлениях и переменах с течением времени.

никакие перемены не властны над этим чувством, перестаешь замечать недостатки.

и так вышло, что я люблю тебя.

потому что по-настоящему искренним я могу быть только наедине с самим собой. искренность не имеет ничего общего ни с исповедью, ни с диалогом, в данном случае я говорю только о себе.

в моём сердце меланхолическая ночь.

безвозвратно влюблён.

всё проходит — и хорошее, и плохое.