просто у нее нет того, что зовётся душою, совсем нет. я много раз пытался заглянуть в глубину её сердца, её мыслей, и каждый раз кончалось у меня головокружением, как на краю пропасти: там нет ничего.
п у с т о т а.
п у с т о т а.
иногда неуважение в конце бывает настолько громким, что воспоминания перестают иметь ценность.
«ради бога отучитесь, добрый друг мой, от этой манеры судить о делах людей, не зная их в подробности».
и тут мне стало так одиноко и так скверно от всего дурного в моей жизни и вообще в мире, что я сказал про себя:
«пожалуйста, господи, преврати меня в птицу — это все, чего мне всегда по-настоящему хотелось, — белую грациозную птицу, не ведающую стыда, пороков и страха одиночества, и дай мне в спутники других белых птиц, с которыми я летал бы вместе, и еще дай мне небо, такое большое-пребольшое, чтобы я мог, если бы пожелал, никогда не опускаться на землю».
«пожалуйста, господи, преврати меня в птицу — это все, чего мне всегда по-настоящему хотелось, — белую грациозную птицу, не ведающую стыда, пороков и страха одиночества, и дай мне в спутники других белых птиц, с которыми я летал бы вместе, и еще дай мне небо, такое большое-пребольшое, чтобы я мог, если бы пожелал, никогда не опускаться на землю».
потому что во многой мудрости много печали; и кто умножает познания —умножает скорбь.