милая, я понимаю тебя именно так, как ты мечтала быть понятой, и вижу в тебе то особенное, о чём ты всегда грезила.

и я поцелую каждый меч, которым меня пронзят.

прости мне, господи, мои маленькие шутки над тобой, и я прощу тебе твою великую шутку надо мной.

ты не можешь себе представить, как же я хочу тебя увидеть. промежутки времени кажутся бесконечными.

«нет, ты полюби нас чёрненькими, а беленькими нас всякий полюбит».

нежность
превыше
всего.

одним холодным вечером я осознал, что хочу касаться её, я не боялся этого чувства, скорее наслаждался тем, как оно вылизывает меня с головы до пят.
знал, что она чувствует тоже самое, но молчал, знал, что она жаждет осязать грани, скрываемые мною от всех, жаждет открыть тайны граней, скрываемые собой от всех.
уверен, что из нас вышел бы изумительный тандем, нечто большее, чем ваши приторные, именуемые чувствами, потуги.

чем ближе друг другу становятся люди, тем больше язык, на котором они между собой говорят, отличается от нормированного словарём среднестатистического дискурса.

близость создаёт новый язык — язык близости, служащий для «домашнего» употребления, который не может без подготовки вдруг сделаться понятным для посторонних.

этот язык черпает свои значения со склада общих переживаний, в нём заключена история отношений, он — то самое, что отличает разговор близкого человека от разговора с кем-либо ещё.

когда устанешь от бесконечного самоанализа,

позвони мне.

потанцуем.

прощания вовсе не было.

было исчезновение.

неясное смутное невнятное неуловимое запутанное расплывчатое неопределенное неразборчивое аморфное ненадежное непроницаемое непонятное что-то внутри.

я был опустошен не потому, что другие бросили меня, а потому, что я отказался от себя.

«за тебя я не беспокоюсь, такие как ты всегда в порядке, что бы с ними не происходило.

скорее я беспокоюсь за тех, кто с тобой еще когда-нибудь свяжется...»

и жили они долго и счастливо. но кто сказал, что вместе ?

мое́ сердце не тронут признания,
любовью его не спасти,

я — предмет твоего обожания,
ты — лишь балласт на пути.

по вам глазами вниз скользя,
я б расстегнул тугой корсет.
но вы — прекрасное «нельзя»
из миллионов нежных «нет».

дьявол не выдал. мне всё удалось.
вот и могущества явные знаки.
вынь из груди мое сердце и брось
самой голодной собаке.