я думаю о смерти, но не хочу умирать. даже близко к этому не отношусь. на самом деле, моя проблема — полностью противоположна этому. я хочу жить, я хочу убежать. я чувствую себя в ловушке, мне скучно и как будто у меня клаустрофобия. можно так много сделать и столько всего увидеть, но я по прежнему ничего не делаю. я остаюсь здесь, в этом метафорическом пузыре существования, я не могу до конца понять, что, чёрт возьми, я делаю или как мне выйти из него.

1969

тот разговор с тобой — один из лучших моментов за весь год.

ты сама всё знаешь, любовь моя.

он сказал, что иногда люди вынуждены уйти,

но
потом
они
возвращаются.

если они оба были ранены и знают, что такое боль, — наконец сказал он, — то смогут вылечить друг друга.

солнце взойдёт,

даже если не ждёшь.

если я расскажу тебе о тьме внутри меня,

ты будешь продолжать смотреть на меня как на солнце ?

снова и снова перелистываю эти жалкие воспоминания и все допытываюсь у самого себя, не оттуда ли, не из блеска ли того далёкого лета пошла трещина через всю мою жизнь.

я влюбился,

а она вышла на следующей станции.

«может быть, я слишком занята тем, чтобы быть твоей, чтобы влюбиться в кого-то другого».

тишина требует, чтобы я продолжал говорить.

твоя ненависть к себе — не повод ранить себя ещё больнее.

если в тебе океан печали,

я
выпью
его
до дна.

всего год назад все было совсем по-другому.

ты бросаешься в бой даже тогда, когда в этом нет необходимости. помни о том, что ты силен. и остерегайся собственной силы.

тот, кто держит меч, повинуется мечу, а не наоборот, как ты, может быть, думаешь.
и рано или поздно тот, кто держит меч, обязательно обагрит свои руки кровью. избежать этого невозможно.