хотелось ей позвонить, но я запретил себе это делать.
запретил себе слишком много думать о ней. я хотел воспринимать ее как неожиданный счастливый подарок, не больше. как явился, так и исчезнет.
я подавлял в себе мысль, что это может быть что-то большее.
я слишком хорошо знал, что всякая любовь хочет быть вечной и в этом ее вечная мука. а вечного ничего нет.
н и ч е г о.
запретил себе слишком много думать о ней. я хотел воспринимать ее как неожиданный счастливый подарок, не больше. как явился, так и исчезнет.
я подавлял в себе мысль, что это может быть что-то большее.
я слишком хорошо знал, что всякая любовь хочет быть вечной и в этом ее вечная мука. а вечного ничего нет.
н и ч е г о.
я утопленник своего же моря,
и в конце тоннеля не виден свет.
человек не может терпеть столько горя,
я бы вышел в окно, да окон нет.
я бы спрыгнул с моста, но, увы, прикован.
я бы с радостью сгинул,
ушел от себя.
я в закрытой комнате обездвижен, скован.
я в ужасном месте.
это место — я.
и в конце тоннеля не виден свет.
человек не может терпеть столько горя,
я бы вышел в окно, да окон нет.
я бы спрыгнул с моста, но, увы, прикован.
я бы с радостью сгинул,
ушел от себя.
я в закрытой комнате обездвижен, скован.
я в ужасном месте.
это место — я.
смерть моя тоже была бы лишней. лишним был бы мой труп, моя кровь на камнях, среди этих растений, в глубине этого улыбчивого парка. и моя изъеденная плоть была бы лишней в земле, которая её приняла бы, и наконец мои кости, обглоданные, чистые и сверкающие, точно зубы, всё равно были бы лишними: я был лишним во веки веков.
всё, что было для неё важно и свято, не могло меня волновать, мы пришли из разных миров, в наших языках не было ни одного общего слова.