последняя судорога рождения.

мне открылась вселенная как она есть — лишь точка в бесконечном ничто, но точка бесконечной же протяженности; и, став этой вселенной, я полностью в ней растворился.

становясь совершенной, форма отводит человеку роль стороннего созерцателя собственного могущества.

губы твои пьют прохладу синего горного ручья. лоб нежно кровоточит. древние легенды, темные знаки полета птиц, но ты идешь неслышными шагами в ночь среди пурпурных гроздей. дивные руки твои в синеве звенят.

ту, что люди зовут весною,
одиночеством я зову.

время — плоть и кровь смерти; смерть — не череп и не скелет, а часовой циферблат, солнце, летящее сквозь океан разреженного газа.
пока вы дочитали это предложение до конца, какая-то частица вас самого умерла.

я так же одинок, как вы, и точно так же, как вы, неспособен любить и принимать всерьез жизнь, людей и себя.

нет, черт возьми, никакая сила на свете не заставит меня еще раз дрожать перед ней от ужаса, еще раз перерождаться и перевоплощаться, причем не для того, чтобы обрести наконец мир и покой, а для нового самоуничтоженья, для нового перерожденья!

боль — это просто боль. а страдание — это боль по поводу боли. физическая боль не может быть слишком сильной — здесь есть жёсткие биологические ограничения. а вот производимое человеческим умом страдание может быть поистине бесконечным.

давних дней
седое солнце
опалило эти брови

думаю, самое важное правило, которое я усвоил сегодня: взаимодействуй или игнорируй.

но большинство людей пытаются противостоять чему-либо, по обыкновению такие люди не способны созидать, они горазды лишь на разрушение, имеются, конечно, исключения в положительном контексте переосмысления устоявшегося, но тут речь все равно больше про созидание.

двадцать один год живу с осознанием того, что в моей полой клетке грудной теплится громада
исключительности, тут ничем рациональным это не объяснить, вопрос ощущений.
думаю, если я перестану сопротивляться обратному, то меня ждёт гибель.

ахуеть.

мой нож для тебя,
и он завершит путь в районе твоей груди
возрадуйся ! не пытайся спастись.
пусть людское боится своей любви.
я снова слышу твой голос, что рушит границы,
ощупываю волосы за прядью прядь.
пропасть между ртами неумолимо сократится,
целуясь, мы образуем единое горло,
позволяя друг другу дышать.

осознал, что пробуждение — это и есть покой, но не тот покой, что сон, а тот, что чувство полноты.

тебя убедили,
что ты слуга в господском доме,
не подозревая о силе, о сердце на шпиле,
шуток кроме, хромая, живя на изломе,
ты был так мал, но настолько огромен.
тебя убедили, что голову подняв, ты лишишься её.
но ты — бог.
и ты болен.
слова — грязной крови плевок,
шёлк мозолей,
усталость
истоптанных ног.
раскаленного сердца свежий ожог на груди
даст понять, что ты ось.
и тебя не спасти.

я не уверен в том, что жив.

у меня есть я,
крик,
груда судорог.
иду
вознести над собой себя,
тысячи дорог пройдя, к створкам дрожащих губ.
я пришёл.
в комнате пик рассвета,
за окном уныло плетётся закат.
кончики пальцев рождают трепет двух,
поцелуй еще не рождён, но уже зачáт.

если не исключительно вдребезги, то зачем нам дано начало ?

все, что мне нужно — это несколько слов и место для шага вперёд.