во мне загорается дикое желание сильных чувств, сногсшибательных ощущений, бешеная злость на эту тусклую, мелкую, нормированную и стерилизованную жизнь, неистовая потребность разнести что-нибудь на куски, магазин, например, собор или себя самого, совершить какую-нибудь лихую глупость, сорвать парики с каких-нибудь почтенных идолов, снабдить каких-нибудь взбунтовавшихся школьников вожделенными билетами до гамбурга, растлить девочку или свернуть шею нескольким представителям мещанского образа жизни.

и пока я дышу,
ты всегда будешь любима.

— без неё никак ?

— без неё незачем.

я по тебе не сохну,

я по тебе цвету.

иногда кажется, что быть другим, быть исключительным, быть избранным — это счастье.

но только человек, которому выпала странная затейливая судьба — родиться зрячим в мире слепых — разбил все зеркала, взял осколок и сам вырезал себе глаза. чтобы стать, как все.

я проснулся среди ночи:
жизнь дана, что делать с ней ?

так незаметно, раз за разом,
тихонько тает человек.

я вопьюсь в тебя губами,

перелью в тебя любовь.

быть может, мы счастливы ?

но бессимптомно.

не осуждайте то, чего не способны понять.

человек глубже, чем мы можем предположить. мне очень нравится надпись в музее прaдo: «бережно относитесь к тому, чего вы не понимаете. это может оказаться произведением искусства».

человек, предназначенный для высокого, может очень глубоко опуститься в кровавый, пьянящий хаос жизни и запачкать себя пылью и кровью, не став, однако, мелким и подлым, не убив в себе божественного, что он может блуждать в глубоком мраке, не погашая в святая святых своей души божественного света и творческой силы.

храня нерушимое молчание, он тем острее заставляет ощутить свое присутствие.