я ощутил, что во мне оживают нежные и радостные чувства, которые казались давно умершими. пораженный
новизной этих ощущений, я
отдался им и, забыв о своем
одиночестве и уродстве,
отважился быть счастливым.
новизной этих ощущений, я
отдался им и, забыв о своем
одиночестве и уродстве,
отважился быть счастливым.
во мне загорается дикое желание сильных чувств, сногсшибательных ощущений, бешеная злость на эту тусклую, мелкую, нормированную и стерилизованную жизнь, неистовая потребность разнести что-нибудь на куски, магазин, например, собор или себя самого, совершить какую-нибудь лихую глупость, сорвать парики с каких-нибудь почтенных идолов, снабдить каких-нибудь взбунтовавшихся школьников вожделенными билетами до гамбурга, растлить девочку или свернуть шею нескольким представителям мещанского образа жизни.
иногда кажется, что быть другим, быть исключительным, быть избранным — это счастье.
но только человек, которому выпала странная затейливая судьба — родиться зрячим в мире слепых — разбил все зеркала, взял осколок и сам вырезал себе глаза. чтобы стать, как все.
но только человек, которому выпала странная затейливая судьба — родиться зрячим в мире слепых — разбил все зеркала, взял осколок и сам вырезал себе глаза. чтобы стать, как все.
человек глубже, чем мы можем предположить. мне очень нравится надпись в музее прaдo: «бережно относитесь к тому, чего вы не понимаете. это может оказаться произведением искусства».