роды — болезненный процесс, в особенности, если человек рождает сам себя, да еще в зрелые годы.
больше всего мы боимся не своего несовершенства, мы боимся своей непомерной силы. нас больше пугает свет внутри нас, нежели мрак. ничтожность никого не вдохновляет, даже если она удобна окружающим. мы хотим блистать и сверкать.
а научившись сиять, мы неосознанно побуждаем к этому всех окружающих. когда мы освобождаемся от своих страхов, мы автоматически освобождаем других.
а научившись сиять, мы неосознанно побуждаем к этому всех окружающих. когда мы освобождаемся от своих страхов, мы автоматически освобождаем других.
чтобы быть свободным, нужно просто им быть, не спрашивая ни у кого на это разрешения. надо иметь собственную гипотезу своей судьбы и следовать ей, не смиряясь и не потакая обстоятельствам.
вы взгляните на эту жизнь: наглость и праздность сильных, невежество и скотоподобие слабых, кругом бедность невозможная, теснота, вырождение, пьянство, лицемерие, враньё.
между тем во всех домах и на улицах тишина, спокойствие; из пятидесяти тысяч живущих в городе ни одного, который бы вскрикнул, громко возмутился.
мы видим тех, которые ходят на рынок за провизией, днём едят, ночью спят, которые говорят свою чепуху, женятся, старятся, благодушно тащат на кладбище своих покойников, но мы не видим и не слышим тех, которые страдают, и то, что страшно в жизни, происходит где-то за кулисами.
все тихо, спокойно, и протестует одна только немая статистика: столько-то с ума сошло, столько-то вёдер выпито, столько-то детей погибло от недоедания. и такой порядок, очевидно, нужен; очевидно, счастливый чувствует себя хорошо только потому, что несчастные несут своё бремя молча, и без этого молчания счастье было бы невозможно. это общий гипноз.
надо, чтобы за дверью каждого довольного, счастливого человека стоял кто-нибудь с молоточком и постоянно напоминал бы стуком, что есть несчастные, что как бы он ни был счастлив, жизнь рано или поздно покажет ему свои когти, стрясётся беда – болезнь, бедность, потери, и его никто не увидит и не услышит, как теперь он не видит и не слышит других.
между тем во всех домах и на улицах тишина, спокойствие; из пятидесяти тысяч живущих в городе ни одного, который бы вскрикнул, громко возмутился.
мы видим тех, которые ходят на рынок за провизией, днём едят, ночью спят, которые говорят свою чепуху, женятся, старятся, благодушно тащат на кладбище своих покойников, но мы не видим и не слышим тех, которые страдают, и то, что страшно в жизни, происходит где-то за кулисами.
все тихо, спокойно, и протестует одна только немая статистика: столько-то с ума сошло, столько-то вёдер выпито, столько-то детей погибло от недоедания. и такой порядок, очевидно, нужен; очевидно, счастливый чувствует себя хорошо только потому, что несчастные несут своё бремя молча, и без этого молчания счастье было бы невозможно. это общий гипноз.
надо, чтобы за дверью каждого довольного, счастливого человека стоял кто-нибудь с молоточком и постоянно напоминал бы стуком, что есть несчастные, что как бы он ни был счастлив, жизнь рано или поздно покажет ему свои когти, стрясётся беда – болезнь, бедность, потери, и его никто не увидит и не услышит, как теперь он не видит и не слышит других.
шепчет: «я не пожалею
даже то, что так люблю —
или будь совсем моею,
или я тебя убью».
даже то, что так люблю —
или будь совсем моею,
или я тебя убью».
я знаю, как стать свободным.
идти по дороге прямо,
чураясь глубин океанских.
и все позабыть твои речи.
луна заливает щедро
все здешние тропы светом.
и рыбы во тьме полночной
сверкают подобно алмазам.
я был наречен человеком
и должен им стать не по слову.
не помню, чего я страшился.
не знаю, за что сражался.
и время настало, видно,
сбросить ту тяжкую ношу.
о, дай мне побольше силы,
той силы, чтоб стать добрее...
я знаю, как стать свободным,
я знаю, как стать свободным.
«свобода»
райнер мария рильке
идти по дороге прямо,
чураясь глубин океанских.
и все позабыть твои речи.
луна заливает щедро
все здешние тропы светом.
и рыбы во тьме полночной
сверкают подобно алмазам.
я был наречен человеком
и должен им стать не по слову.
не помню, чего я страшился.
не знаю, за что сражался.
и время настало, видно,
сбросить ту тяжкую ношу.
о, дай мне побольше силы,
той силы, чтоб стать добрее...
я знаю, как стать свободным,
я знаю, как стать свободным.
«свобода»
райнер мария рильке