— скажи: разве не кажется тебе, что она какая-то особенно умная?
— мне кажется, что она какая-то особенно несчастная.

вместе нам одиноко

они уходят, начинают новые жизни, обретают своё счастье
а ты так и остаёшься пустым и одиноким

чёрт.

я тобою оставлен.
я тобою отравлен.

photography by david bailey, 1973.

всю жизнь свою я погибал, и никак не мог погибнуть.

непреклонное, навязчивое, извечное, необузданное
стремление воссоздать жизнь.

сбегаю с ума.

забытая. думаешь, меня это слово ранит? ты меня никогда не знал, меня твоё забвение не коснётся.

моё сердце не чувствует трепета
моё сердце не чувствует
моё сердце
моё
изувечено.

в какой-то день, подобный этому, чуть позже, чуть раньше, ты без удивления обнаруживаешь, что что-то не так; что, честно говоря, ты не умеешь и никогда не научишься жить.

граждане,
у меня
огромная радость.
разулыбьте
сочувственные лица.

мне
обязательно
поделиться надо
стихами
хотя бы
поделиться.

какая я глупая. «нас» ведь не было. между нами — ни цепей, ни канатов. только тонкая, тонкая прядь, заржавевшая паутина. я не дернусь, она не порвётся.

я целую твой призрак, ты — несущество. мое тело — твой оплот, ты мой кукловод. ты не дышишь со мной в унисон.

просто нитью плывёшь через каждую чахлую мысль. мне так пусто, что больно. так тускло, что важно зачем-то напомнить: я жива.

через тонкие вены все же тянется кровь. ты и есть эта вена. бежишь, убегаешь — я продолжаю колоть. вслепую.

так смешно! ты поверил припадкам есенина — и решил, что умеешь любить?

неправда, что жизнь мрачна, неправда, что в ней только язвы да стоны, горе и слезы!… в ней есть все, что захочет найти человек, а в нем есть силы создать то, чего нет в ней.

ошибка — страшная вещь.
ведь человек все ещё верит, что она существует.

ты любишь меня бледной тенью любви