какой бы ни была истина, невозможно восполнить потерю любимого человека.

никакая истина,
никакая искренность,
никакая сила,
никакая доброта не могут восполнить её.

нам остается лишь пережить это горе и чему-нибудь научиться,

но эта наука никак не пригодится, когда настанет черед следующего внезапного горя.

твои хрупкие плечи
мне не давали покоя

может быть, мы забыли бы душу свою, если бы из глаз наших никогда слезы не капали.

ничего не изменилось. толпы чужих людей вокруг, и все учат тебя, что делать. и все при этом лгут.

страдание и боль всегда обязательны для широкого сознания и глубокого сердца. истинно великие люди, мне кажется, должны ощущать на свете великую грусть.

не знаю, бывало ли у тебя подобное чувство, что хочется уснуть на тысячу лет.

или просто не существовать,
или просто не знать, что ты существуешь, или что-то подобное.

это желание очень болезненное, но оно появляется, когда я чувствую себя так, как сейчас.

вот почему я стараюсь не думать,
я просто хочу, чтобы все перестало вращаться.

мне время тлеть, тебе — расти.

что, в сущности, может быть печальнее, чем видеть, как самая близкая тебе душа превращается в твое проклятие ?

— и встречусь ли я с ней когда-нибудь ?

— только с мертвыми нельзя встретиться здесь, на земле

ты — мой тёплый день в середине осени.

для меня же важно только одно – научиться любить мир, не презирать его, не ненавидеть его и себя, а смотреть на него, на себя и на все существа с любовью, с восторгом и уважением

бравируя уязвимостью, я кровью больше не признан.

хоть панцирь спас от уколов — увы, не касаюсь жизни

когда ты ничей, тебе принадлежит весь мир.

я от души хотел бы быть любезным, но моя глупая застенчивость так велика, что нередко я выгляжу высокомерным невежей, хотя меня всего лишь сковывает злосчастная моя неловкость