я бог или горб раба ?
я презренен своей семьей или она мною горда ?
я сошедший с ума или сведший с ума ?
алое пламя или еще лишь искра ?
я пистолет, жаждущий выстрела или лишь кобура ?
гниющее яблоко или цветущий гранат ?
утонченный комплимент или же рьяный мат ?
оргия на пасху или же целибат ?
развязан или еще узловат ?
я кровоточащая рана или же смерть — её результат ?
время обрести или же время утрат ?
осиротевший ребенок или убиенный брат ?
недосказанность или слово, что догорает в устах ?
мне говорить или же стоит молчать ?
но ведь все молчат.
я презренен своей семьей или она мною горда ?
я сошедший с ума или сведший с ума ?
алое пламя или еще лишь искра ?
я пистолет, жаждущий выстрела или лишь кобура ?
гниющее яблоко или цветущий гранат ?
утонченный комплимент или же рьяный мат ?
оргия на пасху или же целибат ?
развязан или еще узловат ?
я кровоточащая рана или же смерть — её результат ?
время обрести или же время утрат ?
осиротевший ребенок или убиенный брат ?
недосказанность или слово, что догорает в устах ?
мне говорить или же стоит молчать ?
но ведь все молчат.
ты с картин климта, ши́ле,
там, где всегда светло.
кисти рук, что дарят жизнь или убили
всё то, что так рьяно цвело.
в твоей хрупкости лоск.
в наготе линий.
я с картин брейгеля, босха.
божок изуродованный собственным ростом,
абсолютное зло, – взгляд исподлобья,
руки в коростах, хрустальные кости,
и всё, что создал, обречено
стать ожогом иль гвоздем.
но ты шагнешь в это пламя,
из терновника мириады кустов,
дабы руки мне протянуть,
и если руки твои – яма,
я покойником стать готов.
там, где всегда светло.
кисти рук, что дарят жизнь или убили
всё то, что так рьяно цвело.
в твоей хрупкости лоск.
в наготе линий.
я с картин брейгеля, босха.
божок изуродованный собственным ростом,
абсолютное зло, – взгляд исподлобья,
руки в коростах, хрустальные кости,
и всё, что создал, обречено
стать ожогом иль гвоздем.
но ты шагнешь в это пламя,
из терновника мириады кустов,
дабы руки мне протянуть,
и если руки твои – яма,
я покойником стать готов.