слова острее шипов.

я
ранен,
но
не
убит.

я персонаж в чьём-то ужасном кошмаре.
это даже
не мой
сон.

я ем гнилые яблоки я сплю
я никого на свете не люблю
одну девицу это исключенье
блестящее и темное углю
подобное безумие мученье
я сплю и это умопомраченье
позволь ему сиять как хрусталю
налью и выпью выпью и налью
хождение во сне слезотеченье
я никого на свете не люблю
но есть девица яблоки я сплю
есть темнота есть светоизвлеченье
из темноты и близкая к нулю
возможность полюбить как исключенье

я ведь всего только и хотел попытаться жить тем, что само рвалось из меня наружу.

почему же это было так трудно ?

я люблю её большe, чем я люблю сeбя.

заставил меня поверить, что я способна летать. высоко и свободно.

заставил меня почувствовать, как за лопатками режутся крылья.

заставил меня подойти прямо к краям обрыва. ты сможешь, я верю, лети.

вы, вероятно, уже осознали,
каким был недолгим полет.
конец.

я думаю, что, возможно, я всегда буду держать за тебя свечу — даже до тех пор, пока она не обожжет мою руку. и когда свет давно погаснет, я буду там, во тьме, держа в руках то, что осталось, просто потому, что не могу отпустить.

так бывало всегда.
стоило мне с великим трудом навести порядок в своей вселенной и начать в ней жить, как она взрывалась, снова рассыпаясь вдребезги.

я просто хочу, чтобы ты была счастлива.

и голой.

вновь слезы ниоткуда,
в кровь я кусаю губы,
все, что мне сегодня надо, —
просто быть с тобою рядом.

они нашли друг друга — два одиночества, отвергнутые всем миром.

если б только я мог перестать думать, мне стало бы легче. мысли — вот от чего особенно муторно. они ещё хуже, чем плоть. тянутся, тянутся без конца, оставляя какой-то странный привкус.

leonardo dicaprio and william burroughs, 1996

на шею тугим узлом легла твоя любовь.

ты смеешься так звонко над тем, что остался один.

умираем от неосторожных касаний.