лица других людей наделены смыслом. мое — нет. я даже не знаю, красивое оно или уродливое. думаю, что уродливое — поскольку мне это говорили. но меня это не волнует. по сути, меня возмущает, что лицу вообще можно приписывать такого рода свойства — это все равно что назвать красавцем или уродом горсть земли или кусок скалы.
посмотрел в зеркало — а там меня нет.
какой-то чужой человек. некрасивый, с грустными глазами.
не я.
когда же я успел потерять себя ?
какой-то чужой человек. некрасивый, с грустными глазами.
не я.
когда же я успел потерять себя ?
и названия нет у этого страшного чувства,
и не боль, и не грусть, а нутро твое черство и пусто.
и не боль, и не грусть, а нутро твое черство и пусто.
я осуждала тех, кто
падок к чарам страсти,
но оказалась той, кто
просит с упоением
любовной сласти.
падок к чарам страсти,
но оказалась той, кто
просит с упоением
любовной сласти.