зеркальный коридор эмоций
где в отраженьях груз вины
не удержаться мне за воздух
ведь весь мой воздух это ты

люди вообще стыдятся хороших вещей, например - человечности, любви, своих слёз, тоски, всего, что не носит серого цвета.

я, пожалуй, никогда в полной мере не смогу довериться человеку. слишком он переменчив, весьма хрупок и совсем не уверен в действительности.

неужели вы действительно думаете, что способны вызвать у меня интерес ?

ты с картин климта, ши́ле,
там, где всегда светло.
кисти рук, что дарят жизнь или убили
всё то, что так рьяно цвело.
в твоей хрупкости лоск.
в наготе линий.
я с картин брейгеля, босха.
божок изуродованный собственным ростом,
абсолютное зло, – взгляд исподлобья,
руки в коростах, хрустальные кости,
и всё, что создал, обречено
стать ожогом иль гвоздем.
но ты шагнешь в это пламя,
из терновника мириады кустов,
дабы руки мне протянуть,
и если руки твои – яма,
я покойником стать готов.

адам и ева, 1917 г.
густав климт

всю свою жизнь я возвращаюсь домой.

ты пиши. я действительно всё читаю,
только слов не находится для ответа.
если честно, то я до сих пор не знаю,
как в тебе умещается столько света.

я никогда не забуду того, что ты не сделал.

сталь на солнце январской свежестью; были глупыми, но — живыми.

я тебя награждаю нежностью в совокупности с ножевыми.

мы ещё прикурим
от солнца !

если только будем
курить.

когда сартр сказал: "ад — это другие",

я почувствовал это всем нутром.

надо было выйти замуж в семнадцать лет, за того мальчика, который катал меня на велосипеде. он катал и тихонько целовал меня в затылок, думая, что я не чувствую, не замечаю. а я все знала. и мне хотелось умереть на велосипеде — такое это было счастье. а с мишей это все ушло в слова. в термины. в выяснение сути. сути чего? когда тебе за тридцать, кто тебя посадит на велосипед?

– «вам и не снилось...»