— конечно, я причиню тебе боль. конечно, ты причинишь мне боль. конечно, мы причиним друг другу боль. но это такое условие существования. стать весной – значит принять риск зимы. стать присутствием – значит принять риск отсутствия.
мы устремлены к смерти, как стрела устремлена в цель; нам некогда скучать. достоверность смерти избавляет нас от сомнений: мы знаем, что умрём в любом случае, в любое время и при любых обстоятельствах. ибо вечная жизнь — чушь; вечность несовместима с жизнью, а смерть — тот покой, который нам так нужен. жизнь и смерть связаны в один узел, и те, кто хотят увидеть в этом глубокий смысл, блуждают в тумане собственных грёз. не играя словами впустую, мы согласны бесследно исчезнуть и уверены, что приняли правильное решение. никто нас не спрашивал перед рождением, хотим ли мы бытия. наша радость — зачахнуть преждевременно в жизни, которую нам не подарили, а навязали со всеми её заботами, страданиями, неудачами и несчастьями. но если человек и скажет, что он счастлив, то что это доказывает ? счастье — личное дело индивида; оно не предусмотрено законом, о котором мы постоянно думаем, ссылаясь на него и вникая в его суть. мы презираем жаждущих чуда и не нуждаемся в блаженстве; нам достаточно нашей правды, пусть она и не для всех приемлема. каждый из нас умирает в одиночестве и умирает полностью — вот две истины, непризнанные большинством людей, которые живут во сне. пребывая под гнётом страха, они никогда не проснутся, ибо пробуждение для них равнозначно погибели.
но странно — мое отчаяние начинает укреплять меня ! я начинаю шагать смелее, и злобный укор кому-то за все, что я выношу, радует меня.
он уже переходит в ту мрачную и стойкую покорность всему, что надо вынести, при которой сладостна безнадежность.
он уже переходит в ту мрачную и стойкую покорность всему, что надо вынести, при которой сладостна безнадежность.