это снаружи я произвожу впечатление человека, довольного своей жизнью.
но внутри, под внешним лоском, правит отчаяние.
но внутри, под внешним лоском, правит отчаяние.
«я немножко заблудился, но это ничего, потому что, надеюсь, Вы шли со мной и мы заблудились вместе».
раны — это пустяк, зарастут как-нибудь
шрамов выцветет сетка коричневая
я надену пиджак на впалую грудь
ты достанешь те серьги, что дарил тебе я
собирайся на реку, где горбится пляж
счастья слёз не жалей: им рубль цена
я так хочу сигарету, нет, это не блажь
я живого живей,
и я целую тебя.
шрамов выцветет сетка коричневая
я надену пиджак на впалую грудь
ты достанешь те серьги, что дарил тебе я
собирайся на реку, где горбится пляж
счастья слёз не жалей: им рубль цена
я так хочу сигарету, нет, это не блажь
я живого живей,
и я целую тебя.
где бы я ни оказался, везде у меня одно и то же ощущение чуждости, бесплодной и бессмысленной комедии, надувательства. и не в других, а во мне самом: я делаю вид, будто интересуюсь тем, на что мне решительно плевать, постоянно — то ли по мягкотелости, то ли приличия ради — играю роль, но всё это не я, потому что самое главное для меня — не здесь. выброшенный из рая, где я найду свой собственный угол, где он, мой дом ?
изгнан, навсегда и отовсюду изгнан. всё, что мне осталось, — это обломки славословий, прах прежних гимнов, вспышки сожалений.
изгнан, навсегда и отовсюду изгнан. всё, что мне осталось, — это обломки славословий, прах прежних гимнов, вспышки сожалений.
ты так часто снишься мне во снах,
что иногда мне кажется реальной наша встреча
в темноте.
что иногда мне кажется реальной наша встреча
в темноте.