я знаю, о чем ты молчишь.

и желаю победы в той войне, о которой ты никому не говоришь.

собирая свой мир по крупицам, вытаскивая то одну деталь из собственных грёз, то другую, я создавал витраж из чудесных осколков своей прошлой реальности, и свет играл совсем иначе через призму новых узоров.

эти новые переливы и оттенки давали успокоение. успокоение и решимость не оплакивать невозвратимо разрушенное.

«влечение к обособлению и одиночеству воспитано чувством аристократическим. всякий сброд чрезвычайно общителен; принадлежность же человека к более благородному разряду прежде всего обнаруживается в том, что он не находит никакой радости быть с другими, а все более и более предпочитает их обществу одиночество».

только давай без лжи во спасение, иначе сразу отбой.

«всё будет хорошо !» — не самое лучшее утешение.

гораздо лучше: «я не знаю, что будет дальше, но проживу это вместе с тобой».

сколько людей умерло в твоей квартире

помимо тебя ?

слишком часто мы недооцениваем силу прикосновения, улыбки, доброго слова, умения выслушать, честного комплимента или малейшего проявления заботы.

все это потенциально способно перевернуть жизнь.

один вечер любви в обмен на бесконечный страх.

я знаю, как тебе хочется казаться
антарктидой.
как хочется погасить в себе
просторы галактик.

ты пытаешься быть холодной,
моя девочка,
когда в тебе сотни африк.

ángel alonso blanco, ego

«молодая, но очень противная мадам».

бывает, я чувствую в себе беспредельную силу. но, увы, не знаю, к чему ee приложить. я ни во что не верю, а чтобы действовать, нужна вера. я убиваю себя день за днем, губя целый мир, который в себе ношу. при всей безумной гордыне прозябать в этом ничтожестве, бесплодном отчаянии, в бессилии и немоте.

она из тех цветов, которые могут расти после лесного пожара.

спрятав чувства в грудную клеть.