сильная тревога заставляла меня дрожать. я боялся сойти с ума, не
от безумия, а именно от этого. все
мое тело было одним безмолвным воплем. мое сердце билось, будто
в рыданиях.

я не хотел влюбляться, совсем не хотел, но в какой-то момент ты улыбнулась, и, черт возьми, я все испортил.

с правильным человеком рядом ты влюбляешься в себя.

я словно из камня, я словно надгробный памятник себе, нет даже щелки для сомнения или веры, для любви или отвращения, для отваги или страха перед чем-то определенным или вообще, — живет лишь шаткая надежда, бесплодная, как надписи на надгробиях.

вы были в порядке до.

вы будете в порядке после.

я заглянул к себе ночью в окно

и увидел
что меня там нет

и понял
что меня может не быть

сегодня я проснулся очень рано, в смятенном порыве, и затем встал с кровати, душимый непонятной тоской. ее не вызвал какой-либо сон; никакая реальность не смогла бы ее породить. это была полная и совершенная тоска, не основанная на чем-то. в темной глубине моей души неведомые и невидимые силы вели сражение, полем которого было мое существо, и я весь дрожал от неизвестного столкновения. с моим пробуждением возникла физическая тошнота всей жизни. ужас от того, что нужно жить, встал с кровати вместе со мной. все мне показалось пустым, и у меня сложилось холодное впечатление, что ни для одной проблемы нет решений.

как я хотел
случиться
поцелуем
у тебя на ключице
о большем
я и мечтать не смел.

я буду красной нитью на левом твоём запястье, чтобы просто беречь тебя.

единственный по-настоящему мудрый советчик, который у нас есть, — это смерть.
каждый раз, когда ты чувствуешь, как это часто с тобой бывает, что всё складывается из рук вон плохо и ты на грани полного краха, повернись налево и спроси у своей смерти, так ли это. и твоя смерть ответит, что ты ошибаешься, и что кроме её прикосновения нет ничего, что действительно имело бы значение.

«а я никогда и ничего не говорю о том, что меня действительно волнует.

я со скуки рассказываю людям тысячу и одну историю из жизни, и все думают, что хорошо меня знают. но моей души никто не знает. я не приближаю к себе никого, кто мог бы меня задеть.

а то знаешь, люди ведь могут чудовищно (и что хуже — нечаянно) бестактны».

цветы вырастают снова, даже после того, как на них наступили.

и я тоже.

в первое же мгновение взгляд её дьявольских глаз околдовал меня.

нет ничего более романтичного чем то, когда кто-то намеривается изучать тебя. аккуратно переворачивает страницы в твоей душе и осмысливает главы непредвзято. независимо от того, насколько трудны или неудобны некоторые моменты чтения, относится к каждой закладке без осуждения, но — с чистой любовью.

я видел тебя на небе в картинах ван гога, в паузах бетховена, во дворах домов, где стихи обитали, позабыв про хозяев, позабыв про кров.
я видел тебя в новостях, зловонных больницах и ужасных теплицах, где царит гной.
тебя можно увидеть везде:
на этой странице, на просторах ниццы, на фотографиях с чужими лицами.

везде,
но не рядом со мной.

я смотрю кино про себя, в котором я смотрю кино про себя, в котором я смотрю кино, про себя, в котором я смотрю кино.

мне нужно влюбиться.

я больно очерствел и на человека перестал быть похожим за последнее время.

я во всем потерпел крах. я не отважился даже подумать о том, чтобы стать чем-либо; подумать, что я этого захочу или просто буду мечтать об этом, потому что в самом мечтании я узнал о своей несочетаемости с жизнью, даже когда я пребываю в моем фантазерском состоянии обыкновенного мечтателя. никакое чувство не отрывает мою голову от подушки, в которую я зарываюсь, потому что не могу справиться с телом, с мыслью о том, что я живу, и даже с абсолютной мыслью о жизни.

выбор друзей в нашей жизни бывает весьма специфичен. один общий недостаток свяжет вас надёжнее, чем десяток достоинств.