ты знаешь, что я тебя люблю и чувствую себя с тобой, как со своей. почти со всеми людьми я чувствую себя не совсем собой, только более или менее собой. лицо перекашивается и губы кривятся от напряжения. с тобой – легко и просто. от этого происходит то, что я не радуюсь, когда грустно, и наоборот. С «чужими» почти всегда становишься оборотнем, раздуваешь свою тоску до легкости отчаянья и смеха; Ты знаешь, что я тебя люблю и чувствую себя с тобой, как со своим. Почти со всеми людьми я чувствую себя не совсем собой, только более или менее собой. Лицо перекашивается и губы кривятся от напряжения. С тобой – легко и просто. От этого происходит то, что я не радуюсь, когда грустно, и наоборот. с «чужими» почти всегда становишься оборотнем, раздуваешь свою тоску до легкости отчаянья и смеха; после делается еще тоскливей. с тобой – плачешь, когда плачется, веселишься, когда весело. веселишься, когда весело.
какое право имею я строго судить других, помилуйте, когда я сам нуждаюсь в снисхождении ?
все, чего я хочу — уснуть в твоих объятиях, только прошу, на вечность давай не проснемся ?
нe скажешь, чтобы в голосе её слышалась грусть или скорбь, но была в её голосе, глубоко спокойном, — усталость. как будто накричался человек на том берегу реки, долго звал, потом сказал себе тихо, без боли: «не слышат».
однажды промозглым днём её взгляд стал похож на пустырь, а губы будто бы лёд, холоднее, чем у утопленника.
я написал твоё имя на пуле, чтобы все знали,
что ты – последняя вещь, прошедшая сквозь мою голову.
что ты – последняя вещь, прошедшая сквозь мою голову.