и вот ты говоришь:
«сейчас или никогда»,

и я знаю: никогда.

мы и расстались, не сказав ни слова, в маленьком скверике, где солнце выкрасило медленно умиравшие деревья в цвет кофе; расстались, просто обменявшись взглядом, словно хотели навеки друг в друге остаться.

оставьте меня, господа, ибо вы воруете у меня радость.

ты когда-нибудь чувствовал, что тебе не хватает того, кого ты никогда не встречал ?

ты целовал её губы, ты забрался в её сердце,
как думaeшь, этого дocтаточно,
чтобы знать и любить кого-то ?

вся его жизнь была примером того, что без любви к себе самому невозможна и любовь к ближнему, а ненависть к себе – в точности то же самое и приводит к точно такой же изоляции и к такому же точно отчаянию, как и отъявленный эгоизм.

я чувствую, как возможное счастье ускользает от меня, ускользает потому, что я его уже промечтал.

она объявила бессрочный траур — без покойника, но по пустым надеждам и несбывшимся мечтам.

я избегал людей; всё, что говорило о радости и довольстве, было для меня мукой; моим единственным прибежищем было одиночество — глубокое, мрачное, подобное смерти.

те, кому нечего ждать, отправляются в путь.

они позволили себе единственный акт любви, который можно совершить на виду у всех, — стали танцевать.

visan stefan, untitled, 2020

я говорю себе: «не расслабляйся, мечтать будем позже».

я — интроверт, убедивший себя в том, что я экстраверт,

чтоб забраться наверх.

теперь я понимаю, что опоздать невозможно, а места твоего никто не может занять, кроме тебя.

и если ты сам его не займёшь, оно так и останется пустым навсегда.

теперь я не думаю ни о ком;

я даже не ищу слов.

от этого раннего вставания можно совсем обезуметь.

человек должен высыпаться.