твои хрупкие плечи
мне не давали покоя

может быть, мы забыли бы душу свою, если бы из глаз наших никогда слезы не капали.

ничего не изменилось. толпы чужих людей вокруг, и все учат тебя, что делать. и все при этом лгут.

страдание и боль всегда обязательны для широкого сознания и глубокого сердца. истинно великие люди, мне кажется, должны ощущать на свете великую грусть.

не знаю, бывало ли у тебя подобное чувство, что хочется уснуть на тысячу лет.

или просто не существовать,
или просто не знать, что ты существуешь, или что-то подобное.

это желание очень болезненное, но оно появляется, когда я чувствую себя так, как сейчас.

вот почему я стараюсь не думать,
я просто хочу, чтобы все перестало вращаться.

мне время тлеть, тебе — расти.

что, в сущности, может быть печальнее, чем видеть, как самая близкая тебе душа превращается в твое проклятие ?

— и встречусь ли я с ней когда-нибудь ?

— только с мертвыми нельзя встретиться здесь, на земле

ты — мой тёплый день в середине осени.

для меня же важно только одно – научиться любить мир, не презирать его, не ненавидеть его и себя, а смотреть на него, на себя и на все существа с любовью, с восторгом и уважением

бравируя уязвимостью, я кровью больше не признан.

хоть панцирь спас от уколов — увы, не касаюсь жизни

когда ты ничей, тебе принадлежит весь мир.

я от души хотел бы быть любезным, но моя глупая застенчивость так велика, что нередко я выгляжу высокомерным невежей, хотя меня всего лишь сковывает злосчастная моя неловкость

быть может, луна прекрасна, только потому что она так далеко.