люби меня, как любит пистолет изысканным кровавым поцелуем оставить метку в чьей-нибудь груди.

ты была так близко, нужно было только открыть глаза и встретиться за пределами сна.

в водовороте
испуганных взглядов
я увидел
свои глаза.

вечное возвращение.

энpике cимоне ломбардо, у неё было сердце, 1890

не забуду того, что было,
но и вспоминать не буду.

жизнь – это вечерний автобус,
и в нём бывает так душно,
что позавидуешь тем, кто выходит.

я — жестокость, пустота, равно пугающая и завораживающая,
бездонная, голая ненависть, переполненная самоуничтожением настолько, что кажется бессмертной, неуничтожимой, вечно возрождающейся в «объекте».
я — незримое, непостижимое предчувствие божественного, священного, над-человеческого в мире принципиальной деградации, ничтожества, растления.

если вы светитесь
сами,
то что вам тьма ?

вся беда литературы в том, что в ней слишком много смысла.

в реальной жизни никакого смысла нет.

мы наскоро обменялись жадными ласками.

а закат, беспокойно громыхая, выжигает мне внутренности.

благодарен,
что мне повезло.
говорю,
на потом не откладывая:
ты —
моё второе крыло.
может —
самое главное.

но когда разбираюсь в былом,
боль пронзает
как молния:
стал ли я
для тебя крылом ?
стал ли ?
смог ли я ?

как хорошо, что некого терять.

«не отказывайся от предложений, не бойся изведать неизведанное. всегда будь вежлив и всегда уходи вовремя. смотри на все непредвзято. впитывай ощущения. а если становится больно — наверное, это тоже ценно».

капай воском высокомерия на тело любви,
ибо оно смешно и ничтожно.