ты серьёзна — не по
годам:
мало прожито.
много боли.
можно, я тебя не отдам
н и к о м у,
заслонив собою ?

я знаю, спасенье от холода надо искать во льдах.

в его глазах было столько тоски, что можно было бы отравить ею всех людей мира.

в роднике твоих глаз и виселица, и висельник, и веревка.

спать — хорошо, умереть — ещё лучше, а лучше всего — не родиться
вообще.

на улице самая красивая люстра.

одновременно она желала и умереть, и жить в париже.

я увидел во сне твою душу
прохладную пыльную тень
уходи, ты мне больше не нужен,
я готов нести бремя потерь.

мне казалось, что мы с ним — двое детей, и никто не мешает гулять нам по этому раю печали.

прощай,
позабудь
и не обессудь.
а письма сожги,
как мост.

да будет мужественным
твой путь,
да будет он прям
и прост.

да будет во мгле
для тебя гореть
звездная мишура,
да будет надежда
ладони греть
у твоего костра.

да будут метели,
снега, дожди
и бешеный рев огня,
да будет удач у тебя впереди
больше, чем у меня.
да будет могуч и прекрасен
бой,
гремящий в твоей груди.

я счастлив за тех,
которым с тобой,
может быть,
по пути.

мне так хочется, чтоб стала ты моей.

если я и разбил твое
сердце прошлым вечером,
то это только потому,
что я люблю тебя
больше всего.

любовь, сбивающая с ног.

иногда один новый вкус, одна песня или же прочитанная книга, один незнакомец или пёс способен подарить чувство абсолютной гармонии вокруг. вот тогда понимаешь, как мало нужно для счастья, — не всегда долгожданное и материальное. чаще всего — самое простое.

в камере смертников
заключенным снился один и тот же сон.

тоска и холод.

на мне словно написано: «убит своим прошлым».

лучшие мои чувства, боясь насмешки, я хоронил в глубине сердца: они там и умерли.

где-то в груди маленьким злым зверьком зашевелилась боль, подкатила к горлу, сжалась комком и притаилась, чтобы того и гляди раствориться в слезах.

сколько сердце пуль укроет?
сколько вытерпит оно?
лишь в ночи тоскливо воет
от того,
что влюблено.