мы наслаждаемся чудесной музыкой, прекрасными картинами, всем, что есть на свете изящного, но мы не знаем, что творцы расплачивались за это бессонницей, рыданиями, истерическим смехом, нервной лихорадкой, астмой, падучей, смертельной тоской.

«и бог создал женщину», 1956 г.

нo кто же твоего лица теперь коснётся руками?

мне нe безразлично в каком мире будут жить мои дети. поэтому у меня их нет.

в сущности, нет ни прекрасного стиля, ни прекрасной линии, ни прекрасного цвета, единственная красота — это правда, которая становится зримой.

но ведь кроме этой последней, ничтожной, исчезающей, почти не существующей надежды,
у нас ничего нет.

теперь нет ни юношей, ни молодых девушек; двадцатилетние старики и старухи устало бродят по свету, обдумывая пользу жизни, исследуя порок и насмехаясь над чувствами.

с тех пор, как её жестоко убили, он сидит у окна.
никакого телевизора, чтения, переписки. его жизнь — то, что видно через занавески.
ему плевать, кто приносит еду, платит по счетам, он не покидает комнаты.
его жизнь — пробегающие физкультурники, смена времен года, проезжающие автомобили, её призрак .
он не понимает, что в обитых войлоком палатах нет окон.

я завязал с наркотой. я переспал с пустотой. кончил судьбе на лицо.
выжил в конце концов.
прожил, что меня нет.
взял и выключил свет/ взял и снова включил.

предыдущей строки нет.