нет, я не из камня башню строю —
из живого сердца моего:
есть ещё и боль, и мир покоя
там, где нет, казалось, ничего.

смерть для нас — ничто: ведь всё и хорошее и дурное заключается в ощущении, а смерть есть лишение ощущений.

когда бы мыслью стала эта плоть, —
о, как легко, наперекор судьбе,
я мог бы расстоянье побороть
и в тот же миг перенестись к тебе.

нужен какой-то необычайный, великий порыв, чтобы спасти красоту и искусство от того варварства и пошлости и самодовольной позитивной тупости, которые надвигаются на нас.

от века и навек всего лишенный, лицо свое ты прячешь. ты — ничей, как роза нищеты, взращенный, блеск золота, преображенный в сияние солнечных лучей. от всей вселенной отрешенный, тяжел ты слишком для других. ты воешь в бурю. ты хрипишь от жажды, звучишь как арфа. разобьется каждый, коснувшись ненароком струн таких.

жадно глотая воздух,
я вышел на берег;
медленно огненный шар
возобновляет свой ход на небе,
хотя только его завершал.
будто не успевая за временем,
мы бежим внутри барабана,
когда может стать уже поздно, продолжаем кричать, что рано.

неважная честь,
чтоб из этаких роз
мои изваяния высились
по скверам,
где харкает туберкулёз.

как ему донести до других свои идеи и идеалы, если он не говорит на языке сограждан ? как ему покорить их, если он не знает любви ? как ему убедить их строить, если всю свою жизнь он разрушал ?

истерзанная плоть хаоса

он пребывает в мире сем, но он не от мира сего; он — подданный иной вселенной. его цель — совратить нас, сделать невыносимым этот ограниченный мирок, ставящий нам предел.