я много разных глаз видел, поверь мне, но таких — больше никогда. им ни на что не надо было смотреть;
всё было в них.
всё было в них.
1
Forwarded from 𝚂𝚒𝚗𝚐𝚞𝚕𝚊𝚛𝚒𝚝𝚢
Выдох — и старая шкура соскальзывает отработанной гильзой.
Ни грамма сожаления к тому, кто стоял здесь секунду назад. Внутри — раскалённая память каждой смерти, вся история за спиной и жгучий, точный интерес.
Ты не реанимируешь труп вчерашней версии, а забираешь его вес, его боль и удар. Наступаешь на него, чтобы подняться выше, и смотришь, насколько далеко сможешь зайти в этом новом теле, зная, что все предыдущие — это ты.
⠀
Ни грамма сожаления к тому, кто стоял здесь секунду назад. Внутри — раскалённая память каждой смерти, вся история за спиной и жгучий, точный интерес.
Ты не реанимируешь труп вчерашней версии, а забираешь его вес, его боль и удар. Наступаешь на него, чтобы подняться выше, и смотришь, насколько далеко сможешь зайти в этом новом теле, зная, что все предыдущие — это ты.
⠀
я уже люблю в вас вашу красоту, но я начинаю только любить в вас то, что вечно и всегда драгоценно,— ваше сердце, вашу душу. красоту можно узнать и полюбить в час и разлюбить так же скоро, но душу надо узнать. поверьте, ничто в мире не дается без труда — даже любовь, самое прекрасное и естественное чувство. простите за глупое сравнение. любить, как любит глупый человек, это играть сонату без такту, без знаков, с постоянной педалью, но с чувством, не доставляя этим ни себе, ни другим истинного наслаждения. но для того, чтобы позволить себе отдаться чувству музыки, нужно прежде удерживаться, трудиться, работать, и поверьте, что нет наслаждения в жизни, которое бы давалось так. все приобретается трудом и лишениями. но зато, чем тяжелее труд и лишения, тем выше награда. а нам предстоит огромный труд — понять друг друга и удержать друг к другу любовь и уважение.
3