I said no, 2009

оступайся, но все же иди.

у меня сложилась предосудительная привычка шутить порой среди переживаемых мною страданий.

ты знаешь, что я тебя люблю и чувствую себя с тобой, как со своей. почти со всеми людьми я чувствую себя не совсем собой, только более или менее собой. лицо перекашивается и губы кривятся от напряжения. с тобой — легко и просто. от этого происходит то, что я не радуюсь, когда грустно, и наоборот. с «чужими» почти всегда становишься оборотнем, раздуваешь свою тоску до легкости отчаянья и смеха; после делается еще тоскливей. с тобой – плачешь, когда плачется, веселишься, когда весело.

прости, любовь моя, я неимоверно занят, лежу и выдумываю казни для своих недоброжелателей.

друг — это тот, кто знает твою песню и поет её тебе, когда ты её позабыл.
он помнит твою красоту, когда ты о ней забываешь, твою целостность, когда ты разбит, твою невинность, когда ты ощущаешь себя виноватым и твою цель, когда ты в замешательстве.

«извините за выражение, какого хуя вы устремили взор в пустоту ?»

за твою улыбку я убью бога.

я выхожу с фонарями на поиски себя.

им очень нравилось, что он рыл могилы хохоча.

бессонная ночь. уже третья подряд. я хорошо засыпаю, но спустя час просыпаюсь, словно сунул голову в несуществующую дыру.

не жди,
что тебя подхватят чьи-то руки и спасут.
ты сама себе ад и рай,
исцеление и страшный суд,
твое сердце такое чуткое, а не просто кусок металла.

не вручай его слишком быстро

кому

попало.

страх потерять тебя оказался сильнее счастья быть рядом.

любовь лишь доказывает человеку, насколько он уязвим.

мы переживем всю горечь вместе.

главное — выстоять.

вдвоём.