в человеческом организме
девяносто процентов воды,
как, наверное, в паганини,
девяносто процентов любви.
даже если — как исключение — вас растаптывает толпа,
в человеческом назначении —
девяносто процентов добра.
девяносто процентов музыки, даже если она беда,

так во мне, несмотря на неважное,
девяносто процентов тебя.

ты хуже, чем никотин.

любовь не боится огромных разлук, любовь умирает от маленькой лжи.

я всю жизнь заглядывал людям в глаза, а ведь это единственная часть тела, где, быть может, ещё пребывает душа.

и в тех местах, где ты погибель видишь,

я вижу исключительно любовь.

мне, представь себе, до луны проще пешком добраться, чем рассказать все, что в горле стоит комом.

звони мне без всякой причины, мне нравится слышать твой голос.

она нуждалась во мне, чтобы существовать,

я — в ней, чтобы не чувствовать своего существования.

твой наряд узорами пестрит, а руки пахнут розовым июлем.

но главное — что ты теперь внутри, как между ребёр всаженная пуля.

горевать он будет позже, когда будет способен выдержать эту боль.

я влюбляюсь лишь в тех, кто способен разбить моё сердце.

увы

ну как я мог в тебя, скажи, тогда не влюбиться ?

«Фантастическое место. Я им не могу наглядеться, не могу наслушаться тихих, неразборчивых голосов... Они обдают каждый миллиметр моей души лёгким холодком.

Сердце просит забыть обо всех словах».

© Irukimera | Подписаться

если тебе нравится цветок, не срывай его.
потому что если ты его сорвёшь — он умрёт и перестанет быть тем, что ты любишь. если ты любишь цветок — позволь ему быть.

любовь не во владении.

любовь в признании.

marina abramović and ulay, breathing in / breathing out

где же проходит та грань, за которой близость становится удушьем, а слияние — смертью ?

не думать о тебе — единственное вещь, с которой я не могу совладать.

james nachtwey, kabul, afghanistan, 1996

как бы мы ни старались,
то, что должно стать опытом, никогда не станет любовью.