и тут мне стало так одиноко и так скверно от всего дурного в моей жизни и вообще в мире, что я сказал про себя:
«пожалуйста, господи, преврати меня в птицу — это все, чего мне всегда по-настоящему хотелось, — белую грациозную птицу, не ведающую стыда, пороков и страха одиночества, и дай мне в спутники других белых птиц, с которыми я летал бы вместе, и еще дай мне небо, такое большое-пребольшое, чтобы я мог, если бы пожелал, никогда не опускаться на землю».
«пожалуйста, господи, преврати меня в птицу — это все, чего мне всегда по-настоящему хотелось, — белую грациозную птицу, не ведающую стыда, пороков и страха одиночества, и дай мне в спутники других белых птиц, с которыми я летал бы вместе, и еще дай мне небо, такое большое-пребольшое, чтобы я мог, если бы пожелал, никогда не опускаться на землю».
3
в молодости я требовал от людей больше, чем они могли дать: вечной дружбы, неизменной любви. теперь я научился требовать от них меньше, чем они могут дать: просто товарищества, без фраз.
а их чувства, дружба, благородные поступки сохраняют в моих глазах всю ценность чуда: чистый дар благодати.
а их чувства, дружба, благородные поступки сохраняют в моих глазах всю ценность чуда: чистый дар благодати.
2
во мне столько упрямства, столько
ярости и столько безжалостности,
и все же меня поражает, как легко и как мгновенно я преклоняю колени перед людьми, которых люблю.
ярости и столько безжалостности,
и все же меня поражает, как легко и как мгновенно я преклоняю колени перед людьми, которых люблю.
2
твоё имя священным трепетом под кожей.
твоя любовь нежной кровью в моё голодное сердце.
твоя любовь нежной кровью в моё голодное сердце.
4
вся его жизнь была примером того, что без любви к себе самому невозможна и любовь к ближнему, а ненависть к себе – в точности то же самое и приводит к точно такой же изоляции и к такому же точно отчаянию, как и отъявленный эгоизм.
1
я чувствую, как возможное счастье ускользает от меня, ускользает потому, что я его уже промечтал.
ты еще не раз скажешь спасибо за то, что бог не дал тебе то, что ты когда-то просил.
2
и откроется на страшном суде, что единственным смыслом жизни на земле была любовь.
4
теперь мы с тобой чужие люди, которые случайно прошли вместе какой то период времени, так и не поняв друг друга.
1
я никого не полюблю так же, как тебя,
ведь и тебя-то я, оказывается, никогда не любила.
ведь и тебя-то я, оказывается, никогда не любила.
надо быть постоянно готовым к угасанию интереса: к идеалам, работе, занятию, к человеку — и не выть на луну, когда это случится.
между первым и вторым дыханием — всегда разочарование, усталость и тоска.
поздней осенью трудно поверить, что когда-нибудь наступит весна. если же вообще не знать о смене времен года, то и предположить весну невозможно. логически она никак не вытекает из осени. логически из осени вытекает только зима.
между первым и вторым дыханием — всегда разочарование, усталость и тоска.
поздней осенью трудно поверить, что когда-нибудь наступит весна. если же вообще не знать о смене времен года, то и предположить весну невозможно. логически она никак не вытекает из осени. логически из осени вытекает только зима.
благодарен,
что мне повезло.
говорю,
на потом не откладывая:
ты —
моё второе крыло.
может —
самое главное.
но когда разбираюсь в былом,
боль пронзает
как молния:
стал ли я
для тебя крылом ?
стал ли ?
смог ли я ?
что мне повезло.
говорю,
на потом не откладывая:
ты —
моё второе крыло.
может —
самое главное.
но когда разбираюсь в былом,
боль пронзает
как молния:
стал ли я
для тебя крылом ?
стал ли ?
смог ли я ?