безмерно уважаю людей, не дающих поблажки предателям. и дело тут даже не в прощении. таких людей надо моментально и с корнем вырывать из своей жизни. без права на восстановление.

сделайте своё сердце самой красивой вещью в себе.

спасибо, что приснилась.

ты дала моему сердцу дом.

окружающим легко сказать:
«не принимай близко к сердцу».

откуда им знать, какова глубина твоего сердца ?

и где для него — близко ?

наверно, вас любили многие.

вы не любили никогда.

я искал тебя глубоко за моими
веками, ты никогда не покидала мои мысли, ты заключена в клетку
за моими ребрами.

ты ненавидишь

—

я люблю за двоих.

я люблю тебя в любом случае —
даже если нет
ни меня, ни любви
или даже жизни нет —

я люблю тебя.

я обязательно дам тебе знать, если в окне снова будет весна.
я обязательно тебя найду, если забуду твои адреса.
я лучше тебя никого не встречал, сильнее тебя никого не любил,
я бы хотел делить с тобой года, но у нас есть лишь этот миг,
так что, прошу тебя, не торопись, не уходи на рассвете,
будь со мной рядом, ведь времени меньше, чем дыма в одной сигарете,
наши радары запутались, нашим сердцам не хватает огня, —

я помню тебя каждый день, но помнишь ли ты меня ?

ваши чувства всегда обоснованы и важны.

нет ничего прекраснее настоящего и честного.

я нахожу это прекрасным, когда кто-то за тебя тайно молится.

и я не знаю другой, более глубокой любви.

сосредоточься на том, что дает тебе покой, а не на том, что постоянно его отнимает.

я персонаж в чьём-то ужасном кошмаре.

это даже
не мой
сон.

ты ищешь меня только в дни одиночества,
когда никого — ни в душе, ни вблизи.
а мне утешать тебя больше не хочется,
хоть это и любят у нас на оси.

и я не хочу заполнять этот вакуум —
меж будущим счастьем и счастьем былым.
ты ждешь, чтоб мы вместе грустили и плакали,
а радостный день для тебя неделим.

и тут мне стало так одиноко и так скверно от всего дурного в моей жизни и вообще в мире, что я сказал про себя:

«пожалуйста, господи, преврати меня в птицу — это все, чего мне всегда по-настоящему хотелось, — белую грациозную птицу, не ведающую стыда, пороков и страха одиночества, и дай мне в спутники других белых птиц, с которыми я летал бы вместе, и еще дай мне небо, такое большое-пребольшое, чтобы я мог, если бы пожелал, никогда не опускаться на землю».

в молодости я требовал от людей больше, чем они могли дать: вечной дружбы, неизменной любви. теперь я научился требовать от них меньше, чем они могут дать: просто товарищества, без фраз.

а их чувства, дружба, благородные поступки сохраняют в моих глазах всю ценность чуда: чистый дар благодати.