небоскрёбы твоих надежд
станут башнями-близнецами.

меня пытались уместить в человеческий лес,
но я не влез,
я развратил их всех, подбородком касаясь небес.
исчез.
я из теста протеста,
рожденный в пламени мерзости, ущерба и лести,
глубокий порез
на теле своей семьи.

неужели вы действительно думаете, что способны вызвать у меня интерес ?

не требуй моих признаний в любви.
просто прошу, будь тем, что меня похоронит. будь тем, чье имя вернет меня к жизни, даже если его произнесут над моей могилой.
я не признаюсь в любви, но вне твоего присутствия я — призрак.

мысль о самоубийстве — могучее утешение, с ней проживаешь много трудных ночей.

я задую свечи и загадаю,
чтобы ты хоть немного по мне тосковала.

православные любят когда кто-нибудь умирает
они думают бог хорошо упокоевает
в государстве тепла
и целуют холодные руки стекла

а иной не верит в православные бредни
на заупокойной обедне
скучает

а я люблю умирать:
всякий раз оставляют муки
и хорошие губы целуют хорошие руки и лоб
и уютен покойнику гроб

и цветы белёсы
венки – колёсы
окружают тогда мертвеца

и смешные отсюдова женщины косо
смотрят на мой цвет лица

мне всё скучно. заранее и заведомо. когда я с людьми, я несчастна: пуста, т.е. полна ими. я — выпита. я не хочу новостей, я не хочу гостей, я не хочу вестей. у меня голова болит от получасовой “беседы”. (клянусь, что аспирин.)

я становлюсь жалкой и лицемерной, говорю как заведенная и слушаю как мертвец. я зеленею. чувство, что люди крадут мое время, высасывают мой мозг (который я в такие минуты ощущаю как шкаф с драгоценностями!) наводняют мою блаженную небесную пустоту (ибо небо — тоже сосуд, т.е. безмерное место для) — всеми отбросами дней, дел, дрязг. я переполняюсь людьми!

«для писателей россия — это, конечно, полное эльдорадо, а вот для граждан — тяжеловатое испытание. я благодарю бога, что здесь родился. представляю, что было бы, если бы я родился, например, в швейцарии. пришлось бы что-то придумывать, читать криминальную хронику, принимать тяжелые наркотики. здесь же, чтобы погрузиться в метафизические бездны, достаточно просто выйти на улицу...»

я пришел вам помочь, а вы жалуетесь, что я не хочу плакать с вами.

несчастная любовь ?

напоминаю, маяковский жил с мужем возлюбленной.

когда тебе в следующий раз будет сводить скулы от мысли, что ты невероятно одинок, подумай

почему это
такая трагедия — иметь
целого грандиозного себя.

он был рождён прожить жизнь господина,

а родители воспитали из него раба.

в россии друг от друга города
столь далеки,
что вздрагиваю я, шепнув «прощай».
рукой своей касаюсь невзначай
её руки.

длинною в жизнь любая из дорог.
скажите, что такое русский бог ?
«конечно, я
приеду». не приеду никогда.
в россии расстаются навсегда

душа моя,
приеду. через сотни лет вернусь.
какая малость, милость, что за грусть —
мы насовсем
прощаемся. «дай капельку сотру».
да, не приеду. видимо, умру
скорее, чем.

«в тот день я провалила самое важное собеседование в своей жизни. рухнула на заднее сидение машины, осознала, что моя мечта оборвалась в этот душный июльский день.

мне так сильно хотелось завыть, разреветься, а под рукой, как назло, ни салфеток, ни платка. только тетрадь, куда я записывала все свои мечты.

я прижала к лицу шероховатые страницы дневника и вволю заревела. прошло семь лет, мечта сбылась совсем другим образом, я давно уже не тот подросток. но эти слёзы вперемешку с тушью, слёзы отчаяния и разбитого сердца — навсегда остались на листе бумаги.»

с каменным сердцем под ржавыми ребрами,
в мире кровавого страха, испуга,
в мире слез гнева, горя и боли
я буду слезами от лука.

ни один уважающий себя человек не будет влюбляться.

цветы для наглых, вино дня сильных, рабы послушны тому, кто смел.
на свете много даров обильных тому, кто сердцем окаменел.

ты меня не держишь, но не отпускаешь.

культ войны и смерти возвели
в абсолют.
я пойду, буду резать, насиловать там
и тут.
а потом, на исходе последнего
дня,
окажется, что изрезан и изнасилован
я.

я не боюсь более за жизнь, а «расточаю» её.

отныне вопрос не в том, как достичь и покорить жизнь, а в том, как её расточить, как ею насладиться.