страдания других кажутся нам объяснимыми и преодолимыми: мы полагаем, что другие страдают из‑за недостатка воли, смелости или трезвомыслия. всякое страдание, кроме нашего, представляется нам заслуженным или до смешного понятным; в противном случае единственной константой в непостоянстве наших чувств был бы траур. но траур мы носим только по самим себе. если бы мы смогли понять и полюбить безграничное число агоний, которые имеют место вокруг нас, и все жизни, которые представляют собой скрытые смерти, нам потребовалось бы столько сердец, сколько есть страдающих людей. а если бы у нас была удивительно долгая память, сохраняющая в виде настоящего всю совокупность наших прошлых мук, мы рухнули бы под такой ношей. жизнь возможна только благодаря слабости нашего воображения и нашей памяти.

яблочный пирог на столе,

сирень,

в перемешку с запахом свежих ран.

я чувствую тебя повсюду,
я ищу тебя во всем.

пыльный двигатель изнутри грудины гудит.

я молчаливый,
потому что если отвечаешь одержимым,
то вы сразу неотличимы.

моя любовь к тебе сегодня так глубока и нежна, что выплескивается из меня наружу.

судьба никогда не отворяет одной двери, не захлопнув прежде другой.

самую большую ошибку, которую ты можешь совершить — это держаться за человека, который тебя уже отпустил.