мы сидим, смыкаясь головами, наши ангелы-хранители целуются над нами.

поскольку я люблю тебя (а я тебя люблю, непонятливое ты существо, и как любит море крохотную гальку на своем дне, так и моя любовь затопляет тебя всю, — а для тебя такой галькой да буду я, если дозволят небеса) — поскольку я тебя люблю, я люблю весь мир, а весь мир — это и твое левое плечо — нет, сначала было правое, — и потому целую его, когда мне заблагорассудится (а ты, будь добра, чуть приспусти на нем блузку), — но и левое плечо тоже, и твое лицо над моим в лесу, и твое лицо под моим в лесу, и забвение на твоей полуобнаженной груди.

если сегодня ты вновь заблудился в самом себе, то не уходи слишком далеко в познание своей личности. одно из важного находится на поверхности. красота души в простоте подхода к ней. ты можешь быть милейшим человеком, но только в случае, если ты покажешь себя таким. никто не посмотрит в глубину твоей души, пока ты сам не сделаешь шаг к этому. поэтому пойми, наконец-то, себя.

наступит день, где вся моя боль — это просто смех.

и я больше не тень.

береги себя, любовь моя.

неудовлетворенное желание иссушает мозг.

когда ты любишь кого-то, ты любишь его — во всех его проявлениях и переменах с течением времени.

никакие перемены не властны над этим чувством, перестаешь замечать недостатки.

и так вышло, что я люблю тебя.

я, блять, в своем познании настолько преисполнился, что я как будто бы уже сто триллионов миллиардов лет, блять, проживаю на триллионах и триллионах таких же планет, как эта земля, мне этот мир абсолютно понятен, и я здесь ищу только одного, блять, — покоя, умиротворения и вот этой гармонии, от слияния с бесконечно вечным, от созерцания великого фрактального подобия и от вот этого замечательного всеединства существа, бесконечно вечного, куда ни посмотри, хоть вглубь — бесконечно малое, хоть ввысь — бесконечное большое, понимаешь ? а ты мне опять со своим вот этим блять, иди суетись дальше, это твоё распределение, это твой путь и твой горизонт познания и ощущения твоей природы, он несоизмеримо мелок по сравнению с моим, понимаешь ? я как будто бы уже давно глубокий старец, бессмертный, ну или там уже почти бессмертный, который на этой планете от её самого зарождения, ещё когда только солнце только-только сформировалось как звезда, и вот это газопылевое облако, вот, после взрыва, солнца, когда оно вспыхнуло, как звезда, начало формировать вот эти коацерваты, планеты, понимаешь, я на этой земле уже как будто почти пять миллиардов лет блять живу и знаю её вдоль и поперёк этот весь мир, а ты мне какие-то... мне похуй на твои тачки, на твои блять нахуй яхты, на твои квартиры, там, на твоё благо. я был на этой планете бесконечным множеством, и круче цезаря, и круче гитлера, и круче всех великих, понимаешь, был, а где-то был конченым говном, ещё хуже, чем здесь. я множество этих состояний чувствую. где-то я был больше подобен растению, где-то я больше был подобен птице, там, червю, где-то был просто сгусток камня, это всё есть душа, понимаешь ? она имеет грани подобия совершенно многообразные, бесконечное множество. но тебе этого не понять, поэтому ты езжай себе блять, мы в этом мире как бы живем разными ощущениями и разными стремлениями, соответственно, разное наше и место, разное и наше распределение. тебе я желаю все самые крутые тачки чтоб были у тебя, и все самые лучшие самки чтобы раздвигали ноги перед тобой, чтобы раздвигали перед тобой щели, на шиворот-навыворот, блять, перед тобой, как ковёр, это самое, раскрывали, растлевали, растлали, и ты их чтобы ебал до посинения, докрасна, вон, как солнце закатное, и чтоб на лучших яхтах, и на самолётах летал, и кончал прямо с иллюминатора, и делал всё, что только в голову могло прийти и не прийти, если мало идей, обращайся ко мне, я тебе на каждую твою идею предложу сотню триллионов, как всё делать. ну а я всё, я иду как глубокий старец, узревший вечное, прикоснувшийся к божественному, сам стал богоподобен и устремлен в это бесконечное, и который в умиротворении, покое, гармонии, благодати, в этом сокровенном блаженстве пребывает, вовлеченный во всё и во вся, понимаешь, вот и всё, в этом наша разница. Так что я иду любоваться мирозданием, а ты идёшь преисполняться в гранях каких-то, вот и вся разница, понимаешь, ты не зришь это вечное бесконечное, оно тебе не нужно. ну зато ты, так сказать, более активен, как вот этот дятел долбящий, или муравей, который очень активен в своей стезе, поэтому давай, наши пути здесь, конечно, имеют грани подобия, потому что всё едино, но я-то тебя прекрасно понимаю, а вот ты меня — вряд ли, потому что я как бы тебя в себе содержу, всю твою природу, она составляет одну маленькую там песчиночку, от того что есть во мне, вот и всё, поэтому давай, ступай, езжай, а я пошел наслаждаться нахуй блять прекрасным осенним закатом на берегу теплой южной реки.

а когда всё угаснет, как разобраться потом в темноте ?

как держаться за руки,
японский журнал «young person’s sexual guide»

где сокровище ваше, там и ваше сердце.

я не чувствую себя живым.

научитесь отпускать, пока уход не стал душераздирающим.

никто не придет, чтобы спасти тебя,

вставай.

я буду вечно ходить с историями внутри себя, которые люди, которых я люблю больше всего, скорее всего никогда не услышат.

неожиданные прихоти судьбы, неистощимой на дьявольские выдумки, иногда превосходят самые злобные замыслы людей.

никогда не поздно стать тем, кем ты хочешь быть.

я надеюсь, вы живете жизнью, которой гордитесь, а если нет, то надеюсь, что у вас есть силы начать всё сначала.

сжимая горло, как спелый граната
плод,
ищу точку роста — губ твоих свод,
целуя, разрастаюсь стократ.
твои жемчужно-белые кости
аккурат
облегает кожа.
я разрастаюсь,
я множусь,
дабы заполнить тебя, —
всю россыпь изгибов,
каскады кровавых снов.
и в тех местах, где ты погибель видишь,
я вижу исключительно любовь.