однажды ночью, лежа без сна, я вдруг заговорил стихами, стихами слишком странными и прекрасными, чтобы мне пришло в голову их записать, а утром я их уже не помнил, но они затаились во мне, как тяжелый орех в старой, надтреснутой скорлупе.

небо, как встарь, покраснеет к заре и
напомнит родные губы.

ты — наизусть мной заученный стих,
тобой говорят уста.

я буду любить тебя
целую зиму и,
если повезет,
всю оставшуюся жизнь.⠀

это снаружи я произвожу впечатление человека, довольного своей жизнью.

но внутри, под внешним лоском, правит отчаяние.

на глазах у всех препятствий, —

беспрепятственно любить.

с днём казни, валентин.

я позволю тебе забрать моё сердце.

«я немножко заблудился, но это ничего, потому что, надеюсь, Вы шли со мной и мы заблудились вместе».

love you everyday

даже сейчас точно не знаю, какая часть меня — настоящая, а какая взята из книг.

раны — это пустяк, зарастут как-нибудь
шрамов выцветет сетка коричневая
я надену пиджак на впалую грудь
ты достанешь те серьги, что дарил тебе я
собирайся на реку, где горбится пляж
счастья слёз не жалей: им рубль цена
я так хочу сигарету, нет, это не блажь
я живого живей,
и я целую тебя.

поцелуй меня в губы — и я буду живой.

где бы я ни оказался, везде у меня одно и то же ощущение чуждости, бесплодной и бессмысленной комедии, надувательства. и не в других, а во мне самом: я делаю вид, будто интересуюсь тем, на что мне решительно плевать, постоянно — то ли по мягкотелости, то ли приличия ради — играю роль, но всё это не я, потому что самое главное для меня — не здесь. выброшенный из рая, где я найду свой собственный угол, где он, мой дом ?
изгнан, навсегда и отовсюду изгнан. всё, что мне осталось, — это обломки славословий, прах прежних гимнов, вспышки сожалений.

ты так часто снишься мне во снах,
что иногда мне кажется реальной наша встреча
в темноте.