я развитой человек, читаю разные замечательные книги, но никак не могу понять направления, чего мне собственно хочется, жить мне или застрелиться, собственно говоря, но тем не менее я всегда ношу при себе револьвер.

«я лишу тебя всего, что ты знаешь, всего, что ты любишь, пока у тебя не останется другого пристанища, кроме меня !»

она была безупречна, — это испортило всем настроение до конца вечера.

я в вас влюблён сегодня.

я не то чтобы совсем устал, но как-то отупел и отяжелел и совсем не нахожу верных слов.

для чего тебе нужны доспехи, если внутри тебя нечего защищать ?

разлуку, наверно, неплохо снесу,

но встречу с тобою — едва ли.

она входила в дверь один раз, а биений сердца до этого я испытывал не менее
десяти.

я спокоен, я иду своей дорогой.
не пою, что завтра будет веселей.
я суровый,
　　　я суровый,
　　　　　　я суровый.
улыбаешься в ответ:
«а я —
сирень».

я считаю перебранку бесполезной.
всё в порядке !
пусть любовь повременит.
я железный.
я железный.
я железный !..

улыбаешься в ответ:
«а я —
магнит...»

«вечная тревога, труд, борьба, лишения – это необходимые условия, из которых не должен сметь думать выйти хоть на секунду ни один человек. только честная тревога, борьба и труд, основанные на любви, есть то, что называют счастьем. да что счастие – глупое слово; не счастье, а хорошо; а бесчестная тревога, основанная на любви к себе, — это несчастье. вот вам в самой сжатой форме перемена во взгляде на жизнь, происшедшая во мне в последнее время.

мне смешно вспомнить, как я думывал и как вы, кажется, думаете, что можно себе устроить счастливый и честный мирок, в котором спокойно, без ошибок, без раскаянья, без путаницы жить себе потихоньку и делать не торопясь, аккуратно все только хорошее. смешно ! нельзя... чтоб жить честно, надо рваться, путаться, биться, ошибаться, начинать и бросать, и опять начинать, и опять бросать, и вечно бороться и лишаться.

а спокойствие — душевная подлость. от этого-то дурная сторона нашей души и желает спокойствия, не предчувствуя, что достижение его сопряжено с потерей всего, что есть в нас прекрасного».

и я пытаюсь приподняться,
хочу в глаза ей поглядеть.
взглянуть в глаза и — разрыдаться
и никогда не умереть.

так и пережила я его смерть, опрометчиво сказав когда-то, что я не переживу ее. но, вспоминая все то, что я пережила с тех пор, всегда спрашиваю себя: да, а что же все-таки было в моей жизни? и отвечаю себе: только тот холодный осенний вечер. ужели он был когда-то? все-таки был. И это все, что было в моей жизни, — остальное ненужный сон. и я верю, горячо верю: где-то там он ждет меня — с той же любовью и молодостью, как в тот вечер. «ты поживи, порадуйся на свете, потом приходи ко мне…» я пожила, порадовалась, теперь уже скоро приду.

истинный ад ?

это была бы невозможность что‑либо забыть.

для того ль тебя я целовала,
для того ли мучалась, любя,
чтоб теперь спокойно и устало
с отвращеньем вспоминать тебя ?

тогда я понял, что, когда умирает близкий человек, мы в одну секунду испытываем боль, равную всему теплу, какое получили от него за бесчисленные мгновения жизни рядом.

люби тех, кто тебе дорог.

люби каждую минуту,

не теряй времени.

когда-нибудь человек уйдет, и это случится

внезапно.

«человеку необходимо состояние влюблённости. в кого-нибудь или во что-нибудь.

всегда.
всю дорогу.
иначе неинтересно жить.

ну а мне 
проще всего
влюбиться в тебя».

я боюсь, что я больше никогда не буду мягче и нежнее. мне страшно, что встречу свою будущую любовь с собственными когтями, зубами и глазами, которые кричат «не смей трогать меня». я боюсь, что покажу им только то, где я оледенела и те места, которых больше не касается свет. боюсь, пальцы мои обожгут их, как лед, и кожа их покраснеет.

вы когда-нибудь были ранены так, что закрыли свое сердце ?