иногда в тебе плачет всё, кроме глаз.

«моя мама всегда говорила мне надевать красивые трусики на случай, если меня переедет машина»

мы и расстались, не сказав ни слова, в маленьком скверике, где солнце выкрасило медленно умиравшие деревья в цвет кофе

расстались, просто обменявшись взглядом, словно хотели навеки друг в друге остаться.

не сочти потерянным то, что упустил не по своей воле.

для одного одиночество есть бегство больного, для других одиночество есть бегство от больных.

мы совпали пугающе точно —
как бинт и боль,
как осколок небес и летящая стая
птиц в нём.

просто время моё, проведённое
не с тобой,
каждой своей секундой
к тебе стремится.⠀

случайная любовь — случайна навсегда.

«никого не подпускать к себе — это тоже талант».

1974

одна девушка сказала потрясающую вещь: «...я поняла, что человек должен быть твоего размера, чтоб тебе не приходилось становиться меньше, чтоб его не раздражать. это сложно. это как жить в доме, где потолок чуть ниже твоего роста, все время немного дискомфортно, а потом дискомфорта становится так много, что остаётся только выйти, чтоб не остаться на всю жизнь с головой, втянутой в плечи».

я просто говорю о себе сам себе сам с собой.

есть люди, которые родились не там, где им следовало родиться. случайность забросила их в тот или иной край, но они всю жизнь мучаются тоской по неведомой родине. они чужие в родных местах, и тенистые аллеи, знакомые им с детства, равно как и людные улицы, на которых они играли, остаются для них лишь станцией на пути. чужаками они живут среди родичей; чужаками остаются в родных краях. может быть, эта отчуждённость и толкает их вдаль, на поиски чего‑то, никогда ими не обретённого.

как страшно влюбляться

снова.

люди смеются над богами, пока не нуждаются в них.

вокруг бессмысленные бляди обоих полов.

не бойтесь, королева, кровь давно ушла в землю, и там, где она пролилась, уже растут виноградные гроздья.

твоё присутствие всегда делало меня сильнее.

прекрасно, если в твоём сердце есть я.

тебе нужен кто-то или я ?

вначале мы полагаем, что продвигаемся вверх, к свету; затем, утомившись от бесцельного движения, начинаем соскальзывать вниз; всё менее твёрдая земля уже нас не выдерживает: она разверзается. тщетны наши попытки следовать к какой‑нибудь залитой солнцем цели — внутри нас и под нами сгущаются сумерки. нет ни единого огонька, чтобы осветить нас в нашем скольжении; бездна зовёт нас, и мы слушаем её. над ней пока царит всё то, чем мы бы хотели быть, всё, у чего не оказалось сил поднять нас выше. и — ещё недавно влюблённые в вершины, а затем обманутые ими — мы начинаем в конце концов любить наше падение, торопимся совершить его, являясь орудиями странной казни, зачарованные иллюзией прикосновения к пределам мрака, иллюзией достижения границ нашей ночной судьбы. страх пустоты, преображённый в сладострастие, — что за счастье прогуливаться там, где нет солнца! бесконечность наоборот, бог, начинающийся под нашими пятками, экстаз перед расселинами бытия и жажда чёрного ореола, пустота, являющаяся опрокинутым сном, в который мы проваливаемся. коль скоро нашим законом становится головокружение, давайте украсим в нашем падении наше чело подземным нимбом и венцом. свергнутые с престола в этом мире, унесём с собой его скипетр, чтобы оказать ночи новые почести.

живу ради момента, где я вышел и все замерли.