первый шаг в развитии вкуса — научиться доверять собственному мнению.

и тут мне стало так одиноко и так скверно от всего дурного в моей жизни и вообще в мире, что я сказал про себя:

«пожалуйста, господи, преврати меня в птицу — это все, чего мне всегда по-настоящему хотелось, — белую грациозную птицу, не ведающую стыда, пороков и страха одиночества, и дай мне в спутники других белых птиц, с которыми я летал бы вместе, и еще дай мне небо, такое большое-пребольшое, чтобы я мог, если бы пожелал, никогда не опускаться на землю».

потому что во многой мудрости много печали; и кто умножает познания —умножает скорбь.

ты ищешь меня только в дни одиночества,
когда никого — ни в душе, ни вблизи.
а мне утешать тебя больше не хочется,
хоть это и любят у нас на оси.

и я не хочу заполнять этот вакуум —
меж будущим счастьем и счастьем былым.
ты ждешь, чтоб мы вместе грустили и плакали,
а радостный день для тебя неделим.

тот, кого ты любишь, — это ночь. это темнота, сводящая тебя к осознанию звука, вкуса, касания. это тугая повязка на глазах, заставляющая узнавать мир снова, наощупь, слышать в невероятной тишине дрожание ресниц, различать нюансы дыхания и снова сходить с ума от горячего шепота на обнаженной коже.

— сколько времени ты мог бы любить женщину, которая тебя не любит ?

— которая не любит ?
всю жизнь.

он так пылко лез ей в душу, что, ища для себя выгоду, нашёл любовь, так старался овладеть её сердцем, что полюбил сам.

и еще никогда она не осознавала с такой отчетливостью, насколько сильно она могла бы его любить, как именно сейчас, в ту самую минуту, когда ни о какой любви между ними не могло быть больше и речи.

странные дела случаются на свете: с иным человеком и долго живешь вместе, и в дружественных отношениях находишься, а ни разу не заговоришь с ним откровенно, от души; с другим же едва познакомиться успеешь — глядь, либо ты ему, либо он тебе, словно на исповеди, всю подноготную и проболтал.

помни, что толпа, рукоплещущая твоей коронации, — та же толпа, которая будет рукоплескать твоему обезглавливанию.

я болтал без умолку, но солнце склонилось надо мной и прошептало: «какой смысл говорить, если ты знаешь, что другие не чувствуют того, что чувствуешь ты ?»

и я замолк навсегда.

в этом вся она.

либо всё.
либо ничего.

и, опасаясь, что всего ей не получить, она выбирает ничего.
из гордости.

«… во всем блеске своего безумия».