единственный по-настоящему мудрый советчик, который у нас есть, — это смерть.
каждый раз, когда ты чувствуешь, как это часто с тобой бывает, что всё складывается из рук вон плохо и ты на грани полного краха, повернись налево и спроси у своей смерти, так ли это. и твоя смерть ответит, что ты ошибаешься, и что кроме её прикосновения нет ничего, что действительно имело бы значение.

«а я никогда и ничего не говорю о том, что меня действительно волнует.

я со скуки рассказываю людям тысячу и одну историю из жизни, и все думают, что хорошо меня знают. но моей души никто не знает. я не приближаю к себе никого, кто мог бы меня задеть.

а то знаешь, люди ведь могут чудовищно (и что хуже — нечаянно) бестактны».

цветы вырастают снова, даже после того, как на них наступили.

и я тоже.

в первое же мгновение взгляд её дьявольских глаз околдовал меня.

нет ничего более романтичного чем то, когда кто-то намеривается изучать тебя. аккуратно переворачивает страницы в твоей душе и осмысливает главы непредвзято. независимо от того, насколько трудны или неудобны некоторые моменты чтения, относится к каждой закладке без осуждения, но — с чистой любовью.

я видел тебя на небе в картинах ван гога, в паузах бетховена, во дворах домов, где стихи обитали, позабыв про хозяев, позабыв про кров.
я видел тебя в новостях, зловонных больницах и ужасных теплицах, где царит гной.
тебя можно увидеть везде:
на этой странице, на просторах ниццы, на фотографиях с чужими лицами.

везде,
но не рядом со мной.

я смотрю кино про себя, в котором я смотрю кино про себя, в котором я смотрю кино, про себя, в котором я смотрю кино.

мне нужно влюбиться.

я больно очерствел и на человека перестал быть похожим за последнее время.

я во всем потерпел крах. я не отважился даже подумать о том, чтобы стать чем-либо; подумать, что я этого захочу или просто буду мечтать об этом, потому что в самом мечтании я узнал о своей несочетаемости с жизнью, даже когда я пребываю в моем фантазерском состоянии обыкновенного мечтателя. никакое чувство не отрывает мою голову от подушки, в которую я зарываюсь, потому что не могу справиться с телом, с мыслью о том, что я живу, и даже с абсолютной мыслью о жизни.

выбор друзей в нашей жизни бывает весьма специфичен. один общий недостаток свяжет вас надёжнее, чем десяток достоинств.

я, конечно, извиняюсь, но какой это круг ада ?

что толку в крыльях, если нет смелости летать.

— я так рада нашей дружбе, — прошептала она, положив голову ему на грудь.

— это не дружба, — тотчас он поправил её. — это несостоявшаяся любовь.

что может быть отвратительнее, чем уродливая, злая, глупая душа, заключённая в прекрасном теле ?