вы взгляните на эту жизнь: наглость и праздность сильных, невежество и скотоподобие слабых, кругом бедность невозможная, теснота, вырождение, пьянство, лицемерие, враньё.
между тем во всех домах и на улицах тишина, спокойствие; из пятидесяти тысяч живущих в городе ни одного, который бы вскрикнул, громко возмутился.
мы видим тех, которые ходят на рынок за провизией, днём едят, ночью спят, которые говорят свою чепуху, женятся, старятся, благодушно тащат на кладбище своих покойников, но мы не видим и не слышим тех, которые страдают, и то, что страшно в жизни, происходит где-то за кулисами.
все тихо, спокойно, и протестует одна только немая статистика: столько-то с ума сошло, столько-то вёдер выпито, столько-то детей погибло от недоедания. и такой порядок, очевидно, нужен; очевидно, счастливый чувствует себя хорошо только потому, что несчастные несут своё бремя молча, и без этого молчания счастье было бы невозможно. это общий гипноз.
надо, чтобы за дверью каждого довольного, счастливого человека стоял кто-нибудь с молоточком и постоянно напоминал бы стуком, что есть несчастные, что как бы он ни был счастлив, жизнь рано или поздно покажет ему свои когти, стрясётся беда – болезнь, бедность, потери, и его никто не увидит и не услышит, как теперь он не видит и не слышит других.
между тем во всех домах и на улицах тишина, спокойствие; из пятидесяти тысяч живущих в городе ни одного, который бы вскрикнул, громко возмутился.
мы видим тех, которые ходят на рынок за провизией, днём едят, ночью спят, которые говорят свою чепуху, женятся, старятся, благодушно тащат на кладбище своих покойников, но мы не видим и не слышим тех, которые страдают, и то, что страшно в жизни, происходит где-то за кулисами.
все тихо, спокойно, и протестует одна только немая статистика: столько-то с ума сошло, столько-то вёдер выпито, столько-то детей погибло от недоедания. и такой порядок, очевидно, нужен; очевидно, счастливый чувствует себя хорошо только потому, что несчастные несут своё бремя молча, и без этого молчания счастье было бы невозможно. это общий гипноз.
надо, чтобы за дверью каждого довольного, счастливого человека стоял кто-нибудь с молоточком и постоянно напоминал бы стуком, что есть несчастные, что как бы он ни был счастлив, жизнь рано или поздно покажет ему свои когти, стрясётся беда – болезнь, бедность, потери, и его никто не увидит и не услышит, как теперь он не видит и не слышит других.
шепчет: «я не пожалею
даже то, что так люблю —
или будь совсем моею,
или я тебя убью».
даже то, что так люблю —
или будь совсем моею,
или я тебя убью».
я знаю, как стать свободным.
идти по дороге прямо,
чураясь глубин океанских.
и все позабыть твои речи.
луна заливает щедро
все здешние тропы светом.
и рыбы во тьме полночной
сверкают подобно алмазам.
я был наречен человеком
и должен им стать не по слову.
не помню, чего я страшился.
не знаю, за что сражался.
и время настало, видно,
сбросить ту тяжкую ношу.
о, дай мне побольше силы,
той силы, чтоб стать добрее...
я знаю, как стать свободным,
я знаю, как стать свободным.
«свобода»
райнер мария рильке
идти по дороге прямо,
чураясь глубин океанских.
и все позабыть твои речи.
луна заливает щедро
все здешние тропы светом.
и рыбы во тьме полночной
сверкают подобно алмазам.
я был наречен человеком
и должен им стать не по слову.
не помню, чего я страшился.
не знаю, за что сражался.
и время настало, видно,
сбросить ту тяжкую ношу.
о, дай мне побольше силы,
той силы, чтоб стать добрее...
я знаю, как стать свободным,
я знаю, как стать свободным.
«свобода»
райнер мария рильке
целуя своего ребенка, молчаливо напоминайте себе, что он или она завтра может умереть, а расставаясь с другом или подругой, всегда говорите себе, что это может быть последний раз, когда вы их видите.
а ведь я каждый день переживаю конец света и все-таки продолжаю одеваться и раздеваться, есть и мыть посуду, принимать гостей, словно ничего и не происходит!
ни срезанных цветов, ни дыма панихиды,
не умирают люди от обиды
и не перестают любить.
не умирают люди от обиды
и не перестают любить.
а ведь мне порой думается:
«если бы титаник не утонул —
мы бы лишились ослепительной истории любви»
«если бы титаник не утонул —
мы бы лишились ослепительной истории любви»
«я отдал всю свою душу тому, кто относится к ней, как к цветку, который можно положить в карман пальто».