Последние две фотографии:

Батур. Наблюдать пространство целиком или частями. Когда взгляд передвигается — цвета, тени и силуэты меняются, даже в своем неподвижном состоянии. Так, один край пустоты всегда будет отличаться от другого.

Вообще визуально-поэтические произведения у нас обычно именуют либо фигурными стихами, либо каллиграммами. Называться так они стали сравнительно недавно — в начале XX века с лёгкой руки французского авангардного писателя Гийома Аполлинера, выпусшего сборник “Calligrammes: Poems of Peace and War 1913–1916” (рис.1, 2). Но подобная нестандартная визуальная подача поэм практиковалась задолго до появления для неё специального названия. Одним из первопроходцев визуальной поэзии был Симий Родосский, живший в IV — III вв. до н.э. Так строки стихотворения «Секира», посвященного оружию мифического героя Эпея, складывались на бумаге в фигуру, напоминающую двусторонний топор (рис.3).

Потом похожими вещами занимались разные латинские поэты и богословы, например, в манускриптах VI века можно заметить интересную крестообразную запись поэмы "De Signaculo Sanctae Crucis" (Знак Святого Креста) епископом римско-католической церкви Венанцием Фортунатом (рис.4). Интересен также панегирик римскому военачальнику Сиагрию того же автора: запись не фигурная, а дополнительный смысл вносится благодаря выделению цветом частей текста (рис.5). Применительно к произведениям поздней античности/раннего средневековья такой тип каллиграмм учёные называют 'versus intexti' или 'carmina figurata'. Доподлинно неизвестно, кто первым начал писать таким образом, но наиболее ранние из сохранившихся источников отсылают к началу IV века и римскому префекту Публилию Оптатиану Порфирию (рис.6). Следующим прославленным «каллиграммистом» является монах-бенедиктинец Рабан Мавр, автор поэтического сборника “De laudibus sanctae crucis” («В похвалу Святому Кресту»), датируемого ~810 г. Графическое представление стихов сборника содержит не только христианскую символику времён правления Каролингов, но и изображения правителей-современников, а также автопортрет (рис.7).

Что касается русской православной традиции, то практика carmina figurata пришла к нам относительно поздно: самым известным (хотя и не самым ранним) автором фигурных стихов считается церковный деятель, придворный поэт, наставник царских детей Симеон Полоцкий, живший в XVII веке:
· Рис. 8. «От избытка сердца уста глаголят» в честь рождения Фёдора III, 1661 г.
· Рис 9. «Благоприветствие царю Алексею Михайловичу по случаю рождения царевича Симеона», 1665 г.
· Рис. 10. Стихотворение в форме креста, ок. 1665 г.

Выше не мой пост, который можно почитать, пока я додумываю свой. Перейдите в канал — там есть продолжение. Все на тему любви к фигурным текстам и визуальным повторам.

А я в это время жду свой рейс, чтобы наконец-то вернуться на остров.

На фото — регион Ниньбинь и картина вьетнамского художника Фан Ке Ан.

Запоздалая валентинка 💌

В романе ‘Анна Каренина’ есть трогательный диалог, который раскрывает мое представление о любви, ее часть.

Двое влюбленных так сонастроены, что без каких-либо усилий между ними рождается свой собственный, почти незаметный для других язык. Такой третий мир между двумя другими мирами.

Подумав об этом, я соединила диалог Китти и Левина с любовью к буквам на открытках. Распечатала, отсканировала и оставила их в копирке — надеюсь, балийцы со временем расшифруют этот ребус.



Отрывок из диалога:

— Ну, так вот прочтите. Я скажу то, чего бы желала. Очень бы желала! — Она написала начальные буквы: ч, в, м, з, и, п, ч, б. Это значило: «чтобы вы могли забыть и простить, что было».

Он схватил мел напряженными, дрожащими пальцами и, сломав его, написал начальные буквы следующего: «мне нечего забывать и прощать, я не переставал любить вас».

Она взглянула на него с остановившеюся улыбкой.

— Я поняла, — шепотом сказала она.

Он сел и написал длинную фразу. Она все поняла и, не спрашивая его: так ли? взяла мел и тотчас же ответила.

Он долго не мог понять того, что она написала, и часто взглядывал в ее глаза. На него нашло затмение от счастия. Он никак не мог подставить те слова, какие она разумела; но в прелестных сияющих счастьем глазах ее он понял все, что ему нужно было знать. И он написал три буквы. Но он еще не кончил писать, а она уже читала за его рукой и сама докончила и написала ответ: Да.

Перерыв на практику ведения дневников.

Уже третью неделю ищу на острове кожу, из которой хочу сделать блокнот(ы). Я планирую делать их уже давно, и как и многие другие события в моей жизни, эта история растянулась примерно на бесконечность.

Я веду дневники четыре года, кажется. И раньше это делала, но не системно. И раньше не понимала, КАК это действие мне помогает.

Сейчас, даже если и бывают перерывы, типа день-два, представить, что никакие мысли не выйдут наружу, на бумагу — очень сложно, становится физически плохо. Не всегда случаются мысли, от которых начинаешь жить заново. Например, последний месяц я пишу одно и то же — что мне нечего писать и я пишу одно и то же. При этом все равно открываю блокнот и фиксирую.

Можно записывать что угодно — типа, привет, дневник, я пишу спасибо пожалуйста. Это тоже считается. Помимо даты я всегда отмечаю место, в котором пишу. Полезно возвращаться на страницы и видеть, что ты думал тогда-то и там-то. Несколько раз, перечитывая, я замечала любопытные факты о себе и о других (да, про других тоже пишу:).

Записываю сны, быт, наблюдения, планы, мечты, пожелания, вообще все. Иногда мысли льются потоком, и это лучшее, потому что в моменте нет ограничений, и ты как бы такой, какой есть. Так что можно начать с этого.