14.
произошло, –
и не найдётся звукового обозначения произошедшему. есть факт звука, и факт последующих кровных излияний, и поспешных прощений, и наскоро зашкуренных дат, прежде обведённых и строго поставленных во внимание и на учёт. вышло оно так, – бытовал вокруг как следовало человеческий ход, плосконько натянуто было полотнище плавного хода человеческого, – да как прорезало, лопнуло полотнище, – так стянуло, схлопнуло и разбросало человеческие поселения и отношения по чуть только стало занявшимся выселкам звёздного колеса, обременением коего вновь – лишь тусклые подёргивания светил за пыльными зачатиями массы. –
нет предшествующему разрыву звуку ни наименования, ни обозначения, ни эквивалента природного толка или какого иного. таких имён человек не сподобился дать ни взрыву, ни треску, ни кишечным коликам; такими именами не певали птицы и не скулили псы. есть только факт звука, и всякое последовавшее прекращение взмахов топоров, пощёлкиваний курков и цоканья рюмок, – всё только гипотеза, лишённая отныне изнутренного обозрения.

15.
я вижу женщину в кудрях наполовину
в заполненном наполовину баре
бокал её наполовину пуст
её мужчина говорит вполсилы
его мужское таково наполовину
всё прочее забито будет мною
и женщина нага наполовину
и бар битком как будто в голосе моём
бокал под каблуком моим разлитый и разбитый
и плещется его мужское в нём
пока дымит укурена наполовину
в губах разбитых и разлитых папироска
пускай попробует ещё раз глянуть хлёстко
получит по вторую половину
будет знать.

16.
в приличном баре
люди
выпивают
изрядные количества спиртного
каффаров спит
публично презираем
и это
повторится
снова
в своём углу
отмеченном звездою
над, кажется
чужим
стаканом пива
каффаров спит
в сиреневом покое
с пожёванной во рту
цыгаркой
прима
толпа нетерпелива
жаждет крови
бельмом на глазе
горестный пропойца
к нему идёт
в два человечьих роста
чтоб поглядеть
в каффаровских два глаза
и вот стоят
пред ним
каффаровым
два человека разом
будто
но в одном
и говорят
одним гудящим басом
цыгарка – это самокрутка, прима – заводская сигарета
сочинитель
ты
ебаный
действительно
я закурил совсем недавно
извините
я пойду
иди, каффаров
с богом.

17.
над волгой – злобно зыркает глазами энгельская промзона
рычат утробно мясные урочища лётки из степной глубины
повизгивают иногда волчатами ушатанные автобусы тормозной колодкой, и
луна, разумеется
над волгой-то
куда без луны
она говорила
обычно тупая до оцепенения
но тогда – оживлённо как-то, что я вдруг почти влюбился
что ей очень нравится лунное отражение на водной глади
я ей ответил, я тогда помнил –
что шведы зовут его
сейчас не помню
а тогда помнил –
мунгата
она очень плакала
а мне было очень холодно
она очень плакала
оттого
что отец её не любил
а мне было очень холодно
и очень хотелось уйти
и очень не нравится энгельс сучий
оно понятно
оно естественно
я знаю, что с той стороны
луна им не светит
и каждую ночь энгельсийцы выходят на берег
и видят чужую мунгату
и очень завидуют
злятся
дерутся ногами и палками от бессилья и по тёмной натуре своей
никак не привыкнув
к природному распорядку вещей
с чего бы и мне смиряться
я отчего-то такой, как они
весной саратов – злоебучий парник
я, как обычно, не разбираю
своих и чужих
но, справедливости ради, всё же
весной в саратове солнце повсюду
а в энгельсе с этим наверняка
на порядок хуже
и даже в ночной истоме стоит мертвенный смрад
от вылезших из под снега трупов
голубей и котят
я сам их слышал, и потому
о том свидетельствую
пока
на саратовской стороне
под рассеянной в паре мунгатой
я в пьяный трепет одетый танцую
тебе
и начинаю плакать
над маленьким мною высится
саратовгражданпроект
с него на меня взирает
мой собственный милицамент
кто знает, в какие выселки
в какой первозданный свет
отправит меня комиссия
или тебя отправит
ты тоже
чего-то
ебланом вышел
тоже любовь доконала?
прости, макс
тебя там нет
и тебя там нет
дорогая
пусто
серебряный свет мунгаты
пыльная жёлтая люстра
энгельс за волгой
собстенное отражение в мониторе
кого мне любить, за что ненавидеть
я так и не понял.

18.
открывается новый поддон
переехали старые вёдра
под саратовом полигон
он вернулся домою мёртвым
он раздавлен советским танком
на учениях у окопа
когда все побежали влево
он зачем-то нырнул под право
под колосья ржаного хлеба
говорят, он сражался храбро
гипотетический их противник
говорят, обернулся прахом
под шагами его ботинок
и теперь у старушки-матери
у иконок висит медалька
и икорка стоит на новенькой
как сейчас помню, белой скатерти
ситуация невесёлая
и мы все в ней чуток виноватые
и нам надо скорей исправиться
как откроется новый поддон
и привыкнешь к большущим вёдрам
ты зайди опрокинуть вверх дном
что они там, блядьё, понастроили
охуеть что придумали, сто пятьдесят за рюмку
откуда у народа деньги
а, так я знаю, откуда.

19.
выходишь ты гулять в безбрежный балаково
и удивительно шагать так по бетону
и видеть разноцветные дома
неупорядоченного размерного ряда
кто-то, даже, с круглым оконцем под крышей домик отгрохал
как в сказке.

20.
приедешь ты, бывало, в гости к крёстной матери
а там бардак, сумятица, раздрай к ебона матери
и негде даже примоститься
а всё равно
так трепетно, так нежно
тебя за щёку треплет.

21.
даёт тебе мама в нагрузку рублей сто пятьсят
на вот, сыночек, мороженку скушай
и смотрят ребята дворовые, по-балаковски смердят
и мнут в почерневших ладонях горстку рублёвую
да что же я, виноват
что так непомерно богат?
– ладно, зато он
ни разу не играл контр страйк
простим его.

22.
я как-то видел в балаково
как жирный и лощёный кот
утратив ловкость и сноровку
не занырнул в подвальчик ловко
и так его прыжком настиг
один дворовый инвалид
и отымел
под нашими же окнами
ну, чудаки.

23.
из бухты штормового магадана
я прибыл в балаково для леченья
и встретили больничные палаты
меня в оплесневевшем облаченьи
и так хотелось поскорей дышать
что после докторского нагоняя
я шёл домой, во двор
минуя помещенье
распивочной и обувного
как вдруг
из клумбы
заклубились черви
и бросились тащить меня
хирого и хворого
сквозь степи коревого балаково.

24.
я видел в балаково стройку
огромный многогранный котлован
и воткнутое в подземелье что-то
на что, наверное, насадят позже дом
мне давеча оттуда позвонили
и, знаете, похоже, насадили
огромный стоэтажный дом
в его тени, кромешной и обильной
в своих домах поменьше и умрём
дай Бог, умрём.

25.
пришли на пляж мы балаковский
с сёстрой, да я, да брат её
нас трое
плескаться в дурнопахнущей сентябрьской воде водоканала
а там – Она
мне чувства опьяняла
свои чуть наливавшиеся груди
в купальнике игриво поправляла
и на меня смотрела
я думал – пригласит гулять
держать за ручку и
сосаться
нихуя
ушла
и не смотрела на меня
если признаться
только я на неё безотрывно пялился
нарываясь на неприятности.

26.
живу
напротив сразу набережной
наполовину развалившейся, наполовину – дикой
и каждый вечер омрачён мне криком
забитого ногами гражданина
и я его
ногами
тоже
минуя скачущие рожицы прохожих
топчу во время утренней пробежки
и заливаю потеплевшим пивом
как здесь красиво, Боже
как красиво.

27.
увидел в балаково интернет
диковинку продвинутого юга
и смог впервые отослать привет
столичному потерянному другу
– максим, ты помнишь, пару лет назад
меня отправили в москву в командировку
читать красиво чехова и тэффи
ведь магадан – самый читающий в союзе
а я – самый красивый в магадане
ну, привет!
и тут же получил ответ
приятно мы тогда попереписывались.

28.
когда дорвался я до сети интернет
я в ней метался возбуждённым зверем
и для своих одиннадцати лет
я оказался изрядно научен и вымучен всевозможными сексуальными извращениями и девиациями
парадоксально рано убеждённый, что во взаимоотношениях с женским полом мне светит удача обратно пропорциональная моему безграничному вожделению, я выработал целый фантазический каталог самых многообразных ситуаций совокуплений с, наверное, каждой увиденной мною девушкой, подчёркнуто каждой
ситуация с того момента поправилась едва ли
я хочу, чтобы Она
в осенней пахнущей воде
дрочила мне ногами.

29.
я создал этот новый текстовый документ
он четвёртый на моём рабочем столе, но почему-то пронумеровался как два
значит, я удалил какой-то свой текст
или цикл
роман вряд ли
придушил голубку
город к полуночи начинает стенать гулко
вороний ропот сливается в неразличимый шум
и приезд мусоровоза только усиливает тревогу
я никогда не дождался бы своего парохода
придётся стреляться здесь же, на берегу
на исходе очереди
мальчик в кепке нью-йорк обернётся на оброненный кусок мороженного
ему будут жалко
ясно, что не меня
выходной папа удерживает ладонь необычайно крепко
в тупой надежде, что сын хрустнет, как капля принца руперта
моему крику не хватает картонного рупора
чтобы до вас всех наконец-то дошло
чтобы песчаная буря к концу октября наконец разродилась дождём
чтобы бог, как очнувшись от оцепенения
дёргано захлопал себе по карманам
здравствуй, моя дорогая мама
моё письмо на обрывке квитанции за кварплату
долго петляя по римским дорогам голландии
запыхавшись, всё-таки обрело своего адресата
я часто вспоминаю утренники детского сада
я был дядюшкой тыквой непозволительно долго
и когда мне дали роль учёного кота
мой скелет необратимо деформировался внутри микроскопического кирпичного домика
мне уже никогда не узнать, какова на вкус наркота
разве что только на вечере встречи выпускников снять зелёную розу с уст покойника
да только пару встреч уже пропустил
так оно и лучше, наверное
я в ответ получаю письмо с расписным штемпелем гневное
господи
милый мой господи
как я надеюсь, что верно применил слово штемпель
проверять стыдно
я остался у разбитого корыта
как старуха
только ещё хуже
ведь нет старухи
и только замыленный стариковский глаз
часто моргая, напоминает о ёбанном скрытом смысле сказки
из рекомендаций ютуба
когда мы плыли с мамой на катере, она попросила не выражаться грубо
и много чего просила ещё
я закинул чумной трупик крысы за стены песчаного замка пращой
по весне эта вечная детства осада закончится, наконец
и я задышу.

30.
уверьте, други, знаю – выйдет gta
и сможем мы войти в свои дома
и бабушку увидеть вновь живую
и вспомнить незнакомый ныне голос
и пальцем удавить в текстуру ворса
настенного ковра
и повторить узор
уже незримый
для цифрового суженного взора
и в маленькую комнату зайти
а там сидит в одних трусах мальчишка
за столом
и подойти
и нежно потрепать загривок
а он одёрнет плечи раздражённо
и буркнет
мол
мне не мешай играть
не буду, маленький
играйся.

31.
я надену маску квадробера
улыбнусь расстерявшейся матери
соберу свои вещи по коробам
и отправлюсь к заплаканной паперти
там увижу икону, и крест
и старушку с ведёрком из ростикса
и объять весь неведомый свет
мне
по-собачьи
захочется.

32.
вот выхожу с общаги я к проспекту
чтоб завернуть нечаянно в проулок
не дойдя
а там стоит красивый синий бентли
ультрамариновый
под каплями
дождя
а я беру ту булочку из красного и белого
в которой сыр кремообразный и холодный
жую и запиваю энергетиком
любуясь бентли и превратностью погоды.

34.
меня в гагарин телом притащило
заранее, за несколько часов
ведь никогда не мчался я победой
промеж обледенелых облаков
чуть посидел, дождался регистраций
оформился за несколько секунд
и выдохнул: хух, фух
как оказалось просто и легко!

35.
уселся я с комфортом и изыском
за столиком вкруг пальмочки ветвистой
и дожидаться принялся отлёта
как вдруг раздался громкий женский шёпот
я вспомнил сразу, чуть оторопев
как воспитательница, вроде бы татьяна
викторовна
над моим тельцем, зябким и противным
шептала громогласно и жужжа
мол, обосрался
и потащила трусики стирать
в советском детском писсуаре
так запомнилось, по крайней.