Кубинские плакаты, выполненные в 1960-1970-х годах, были включены ЮНЕСКО в международный реестр программы «Память мира» и признаны всемирным документальным наследием человечества.
После победы Кубинской революции правительство разговаривало с народом «шершавым языком плаката». Половина населения острова не умела читать, и наглядная агитация приобретала в этих условиях решающее значение.
Кубинские дизайнеры получили широкие возможности для самореализации. Они работали в разных стилях – смешивали между собой модернизм и соцреализм, экспериментировали с психоделическим поп-артом, создавали фотоколлажи.
Художники этого поколения – Феликс Бельтран, Альфредо Ростгаард, Рафаэль Моранте и Ньико – запечатлели на своих плакатах борьбу с американским вторжением и блокадой, сотрудничество с Советским Союзом, помощь Африке и Вьетнаму.
Старые плакаты отражают тему экономии электроэнергии и нефти, которая особо актуальна сейчас для Кубы. А один из них обещает: «мы превратим неудачу в победу».
#cuba_va
После победы Кубинской революции правительство разговаривало с народом «шершавым языком плаката». Половина населения острова не умела читать, и наглядная агитация приобретала в этих условиях решающее значение.
Кубинские дизайнеры получили широкие возможности для самореализации. Они работали в разных стилях – смешивали между собой модернизм и соцреализм, экспериментировали с психоделическим поп-артом, создавали фотоколлажи.
Художники этого поколения – Феликс Бельтран, Альфредо Ростгаард, Рафаэль Моранте и Ньико – запечатлели на своих плакатах борьбу с американским вторжением и блокадой, сотрудничество с Советским Союзом, помощь Африке и Вьетнаму.
Старые плакаты отражают тему экономии электроэнергии и нефти, которая особо актуальна сейчас для Кубы. А один из них обещает: «мы превратим неудачу в победу».
#cuba_va
Я учился траве, раскрывая тетрадь,
И трава начинала, как флейта, звучать.
Я ловил соответствие звука и цвета,
И когда запевала свой гимн стрекоза,
Меж зеленых ладов проходя, как комета,
Я-то знал, что любая росинка – слеза.
Знал, что в каждой фасетке огромного ока,
В каждой радуге яркострекочущих крыл
Обитает горящее слово пророка,
И Адамову тайну я чудом открыл.
Арсений Тарковский, 1956 г.
И трава начинала, как флейта, звучать.
Я ловил соответствие звука и цвета,
И когда запевала свой гимн стрекоза,
Меж зеленых ладов проходя, как комета,
Я-то знал, что любая росинка – слеза.
Знал, что в каждой фасетке огромного ока,
В каждой радуге яркострекочущих крыл
Обитает горящее слово пророка,
И Адамову тайну я чудом открыл.
Арсений Тарковский, 1956 г.
Миф о прикованном Прометее был заимствован греками в ходе колонизации черноморского побережья Кавказа. Греческие полисы основали в этом регионе торговые фактории, чтобы вывозить в Элладу зерно, лес, воск, мед, рыбу, меха, а также местных рабов.
Легенда о похищении огня адаптирует сюжеты нартского эпоса. Кавказский громовержец Шибле выступает в них аналогом Зевса, бог-кузнец Тлепш соответствует Гефесту, а образ Прометея угадывается в адыгском герое Сосруко, похитившем огонь у злых великанов.
Жители города Горгиппия – греки и синды – считали, что титана приковали на мысе Большой Утриш, расположенном в начале Кавказских гор, высоко над морем, где мимо него проплывали на своем корабле аргонавты. В этом полисе особо почитали Геракла – за то, что он убил орла, терзавшего Прометея
Это зона сухих субтропиков, где растет можжевельник, дикие фисташки, акклиматизированные сто лет назад болотные кипарисы, а также одичавшие лозы – память о лесном виноградарстве, существовавшем здесь еще до прихода греков.
Легенда о похищении огня адаптирует сюжеты нартского эпоса. Кавказский громовержец Шибле выступает в них аналогом Зевса, бог-кузнец Тлепш соответствует Гефесту, а образ Прометея угадывается в адыгском герое Сосруко, похитившем огонь у злых великанов.
Жители города Горгиппия – греки и синды – считали, что титана приковали на мысе Большой Утриш, расположенном в начале Кавказских гор, высоко над морем, где мимо него проплывали на своем корабле аргонавты. В этом полисе особо почитали Геракла – за то, что он убил орла, терзавшего Прометея
Это зона сухих субтропиков, где растет можжевельник, дикие фисташки, акклиматизированные сто лет назад болотные кипарисы, а также одичавшие лозы – память о лесном виноградарстве, существовавшем здесь еще до прихода греков.