Бурундуки населяют северную Евразию, а в Северной Америке они спускаются на юг до центральной Мексики. Антропологи, начиная со Стита Томпсона, зафиксировали на этом пространстве общий мифологический сюжет, связанный с полосками на спине лесного зверька.

Этот миф, который попал в Западное полушарие через Берингию, имеет разные вариации, но его центральный эпизод повторяется. Медведь бьет бурундука лапой, чтобы отблагодарить или наказать, оставляя на нем отметины. В сказках часто присутствуют космогонические мотивы, когда полосатый грызун возвращает миру солнце, обманом забирая его у хищника.

Миф о бурундуке отмечен у многих народов Сибири – его пересказывают ханты, манси, алтайцы, хакасы, буряты, эвенки, нанайцы, селькупы, кеты и нивхи. В Америке эту историю сохраняют индейские племена – чинуки, якима, алгонкины, ирокезы, сенека, чероки, мивоки.

Кроме того, антропологи нашли похожие мотивы в Индии – у дравидоязычных наяров и мундаязычных санталов, что указывает на очень давние связи между югом и севером.

Кубинские плакаты, выполненные в 1960-1970-х годах, были включены ЮНЕСКО в международный реестр программы «Память мира» и признаны всемирным документальным наследием человечества.

После победы Кубинской революции правительство разговаривало с народом «шершавым языком плаката». Половина населения острова не умела читать, и наглядная агитация приобретала в этих условиях решающее значение.

Кубинские дизайнеры получили широкие возможности для самореализации. Они работали в разных стилях – смешивали между собой модернизм и соцреализм, экспериментировали с психоделическим поп-артом, создавали фотоколлажи.

Художники этого поколения – Феликс Бельтран, Альфредо Ростгаард, Рафаэль Моранте и Ньико – запечатлели на своих плакатах борьбу с американским вторжением и блокадой, сотрудничество с Советским Союзом, помощь Африке и Вьетнаму.

Старые плакаты отражают тему экономии электроэнергии и нефти, которая особо актуальна сейчас для Кубы. А один из них обещает: «мы превратим неудачу в победу».

#cuba_va

Я учился траве, раскрывая тетрадь,
И трава начинала, как флейта, звучать.
Я ловил соответствие звука и цвета,
И когда запевала свой гимн стрекоза,
Меж зеленых ладов проходя, как комета,
Я-то знал, что любая росинка – слеза.
Знал, что в каждой фасетке огромного ока,
В каждой радуге яркострекочущих крыл
Обитает горящее слово пророка,
И Адамову тайну я чудом открыл.

Арсений Тарковский, 1956 г.