Печальная новость об ограблении Лувра. Был в нем несколько раз, и однажды видел, как толпа побежала к выходу. По соседству горел собор Нотр-Дам, где я несколько часов назад фотографировал витражи.
Экспонаты Лувра имеют огромную научную ценность. Однако большинство посетителей приходят в музей для селфи с Джокондой. Даже Ника Самофракийская, которая долетела на своих мраморных крыльях до берегов Волги, не вызывает у туристов ажиотажа.
Большинство собранных здесь культурных сокровищ тоже были украдены. Я рассказывал, как это происходило в Иране – французы навязали шаху договор, который позволял бесконтрольно вывозить ценности Сузианы. Причем артефакты складировали в специально построенном «археологическом замке», который демонстративно оформили в виде крепости крестоносцев.
– Они могли построить и Вавилонскую башню, потому что нанимали наших строителей за копейки, – говорят в музее города Сузы.
А на площади Согласия стоит доставленный из Египта обелиск – его близнеца мы видели у храма в Луксоре.
Экспонаты Лувра имеют огромную научную ценность. Однако большинство посетителей приходят в музей для селфи с Джокондой. Даже Ника Самофракийская, которая долетела на своих мраморных крыльях до берегов Волги, не вызывает у туристов ажиотажа.
Большинство собранных здесь культурных сокровищ тоже были украдены. Я рассказывал, как это происходило в Иране – французы навязали шаху договор, который позволял бесконтрольно вывозить ценности Сузианы. Причем артефакты складировали в специально построенном «археологическом замке», который демонстративно оформили в виде крепости крестоносцев.
– Они могли построить и Вавилонскую башню, потому что нанимали наших строителей за копейки, – говорят в музее города Сузы.
А на площади Согласия стоит доставленный из Египта обелиск – его близнеца мы видели у храма в Луксоре.
Нотр-Дам-де-Пари. Часть фотографий сделана в день пожара. Шпиль, воссозданный в XIX веке Виолле-ле-Дюком – автором работы о владимиро-суздальском зодчестве – не доживет до вечера и сгорит, вместе с деревянными перекрытиями XII века.
На протяжении существования собора его ломали, чинили и перестраивали. Цветные витражи были впервые разбиты еще в Средневековье. Во время Великой Французской революции Нотр-Дам объявили Храмом Разума, отрубив головы каменным скульптурам королей – а уже через десять лет в соборе короновался Наполеон. И только стеклянные розы, созданные по заказу Людовика Святого, перед очередным крестовым походом, пережили века.
Виолле-ле-Дюк был родоначальником архитектурной реставрации в ее современном понимании. Он реконструировал обветшалый храм после литературного призыва Гюго, который создал свой знаменитый роман, желая привлечь внимание к его состоянию.
«Одна из главных моих целей – вдохновить народ любовью к нашей архитектуре», – написано в предисловии к «Собору Парижской Богоматери».
На протяжении существования собора его ломали, чинили и перестраивали. Цветные витражи были впервые разбиты еще в Средневековье. Во время Великой Французской революции Нотр-Дам объявили Храмом Разума, отрубив головы каменным скульптурам королей – а уже через десять лет в соборе короновался Наполеон. И только стеклянные розы, созданные по заказу Людовика Святого, перед очередным крестовым походом, пережили века.
Виолле-ле-Дюк был родоначальником архитектурной реставрации в ее современном понимании. Он реконструировал обветшалый храм после литературного призыва Гюго, который создал свой знаменитый роман, желая привлечь внимание к его состоянию.
«Одна из главных моих целей – вдохновить народ любовью к нашей архитектуре», – написано в предисловии к «Собору Парижской Богоматери».
В «Новом Иерусалиме» проходит выставка картин Нукусского художественного музея.
Я уже рассказывал об этом уникальном собрании советского авангарда. Мы осмотрели его на пути к Аральскому морю, после посещения древней крепости Аяз-Кала. На ее раскопках, которые проводила Хорезмская археологическая экспедиция, работал основатель музея – художник, этнограф, искусствовед Игорь Савицкий.
«Цвет и свет, которыми напоен Самарканд и Средняя Азия – лучшая школа для живописца, который стремится постичь полную силу звучания цвета», – писал он в автобиографии.
В экспозиции представлены работы Александра Волкова, Николая Карахана, Роберта Фалька, Урала Тансыкбаева, Михаила Курзина, Усто Мумина, Елены Коровай и других художников, которые работали в среднеазиатских республиках в 1920-1960-е годы, создавая новое искусство – на стыке модернизма и местных традиций.
«В Средней Азии мы должны учиться тому, как активно и сильно можно включать в орнамент природу и быт», – рассказывал в своей лекции авангардист Фальк.
Я уже рассказывал об этом уникальном собрании советского авангарда. Мы осмотрели его на пути к Аральскому морю, после посещения древней крепости Аяз-Кала. На ее раскопках, которые проводила Хорезмская археологическая экспедиция, работал основатель музея – художник, этнограф, искусствовед Игорь Савицкий.
«Цвет и свет, которыми напоен Самарканд и Средняя Азия – лучшая школа для живописца, который стремится постичь полную силу звучания цвета», – писал он в автобиографии.
В экспозиции представлены работы Александра Волкова, Николая Карахана, Роберта Фалька, Урала Тансыкбаева, Михаила Курзина, Усто Мумина, Елены Коровай и других художников, которые работали в среднеазиатских республиках в 1920-1960-е годы, создавая новое искусство – на стыке модернизма и местных традиций.
«В Средней Азии мы должны учиться тому, как активно и сильно можно включать в орнамент природу и быт», – рассказывал в своей лекции авангардист Фальк.