В Тиране мы спускались в бункер, переделанный в антисоветский музей. Там рассказывают о ходжаистской Албании, называя ее «страной, где воплотили антиутопию». Но настоящая антиутопия воплощается сейчас, в наши дни.

Недавно албанцам представили первого в мире виртуального министра, в образе миловидной девушки по имени Диэлла, которая должна обеспечить прозрачность гостендеров. Это означает, что чиновники будут прикрывать коррупцию искусственным интеллектом. Но прогрессивные медиа встретили инициативу с энтузиазмом – в контексте «революции зумеров», насчет которой исчерпывающе высказался Пелевин.

Албания выступает тестовым полигоном. Европейские политики регулярно обновляют антирейтинги. Они будут рады спрятаться за нейроаватаром, выполняющим функции Эмманюэля и Урсулы, углубляя шоковые реформы до бесконечности.

По иронии судьбы, это возвращает человечество к временам зиккуратов и пирамид, когда храмовые жрецы доводили до народа собственную волю от имени беспристрастного неподсудного божества.

Печальная новость об ограблении Лувра. Был в нем несколько раз, и однажды видел, как толпа побежала к выходу. По соседству горел собор Нотр-Дам, где я несколько часов назад фотографировал витражи.

Экспонаты Лувра имеют огромную научную ценность. Однако большинство посетителей приходят в музей для селфи с Джокондой. Даже Ника Самофракийская, которая долетела на своих мраморных крыльях до берегов Волги, не вызывает у туристов ажиотажа.

Большинство собранных здесь культурных сокровищ тоже были украдены. Я рассказывал, как это происходило в Иране – французы навязали шаху договор, который позволял бесконтрольно вывозить ценности Сузианы. Причем артефакты складировали в специально построенном «археологическом замке», который демонстративно оформили в виде крепости крестоносцев.

– Они могли построить и Вавилонскую башню, потому что нанимали наших строителей за копейки, – говорят в музее города Сузы.

А на площади Согласия стоит доставленный из Египта обелиск – его близнеца мы видели у храма в Луксоре.

Нотр-Дам-де-Пари. Часть фотографий сделана в день пожара. Шпиль, воссозданный в XIX веке Виолле-ле-Дюком – автором работы о владимиро-суздальском зодчестве – не доживет до вечера и сгорит, вместе с деревянными перекрытиями XII века.

На протяжении существования собора его ломали, чинили и перестраивали. Цветные витражи были впервые разбиты еще в Средневековье. Во время Великой Французской революции Нотр-Дам объявили Храмом Разума, отрубив головы каменным скульптурам королей – а уже через десять лет в соборе короновался Наполеон. И только стеклянные розы, созданные по заказу Людовика Святого, перед очередным крестовым походом, пережили века.

Виолле-ле-Дюк был родоначальником архитектурной реставрации в ее современном понимании. Он реконструировал обветшалый храм после литературного призыва Гюго, который создал свой знаменитый роман, желая привлечь внимание к его состоянию.

«Одна из главных моих целей – вдохновить народ любовью к нашей архитектуре», – написано в предисловии к «Собору Парижской Богоматери».