Несколько моих новых анималистических снимков, включая фото из заповедников.
Сейчас зубрам не угрожает вымирание, но сто лет назад реликтовых быков почти уничтожили. Кавказских зубров начали охранять по инициативе Ленина и Луначарского, а во время Второй мировой войны вопросом спасением этого вида занимались на государственном уровне – в СССР и Польше.
Руководитель программы по восстановлению популяции зубров Заблоцкий вспоминал, как его вызвал к себе на фронте маршал Воронов и командировал в полесские чащи.
«Вы работали до войны с зубрами, – продолжал маршал, – Вот пишут из высоких инстанций, тут и Московский университет, и Министерство иностранных дел, что вы тот человек, кто может оценить положение с зубрами в Беловежской пуще. Поезжайте. Всем, чем нужно, вам помогут».
Молотов обсудил вопрос о возрождении bison bonasus с Болеславом Берутом. И в результате этой работы 80 лет спустя зубры стали в некоторых местах довольно обычным видом.
Сейчас зубрам не угрожает вымирание, но сто лет назад реликтовых быков почти уничтожили. Кавказских зубров начали охранять по инициативе Ленина и Луначарского, а во время Второй мировой войны вопросом спасением этого вида занимались на государственном уровне – в СССР и Польше.
Руководитель программы по восстановлению популяции зубров Заблоцкий вспоминал, как его вызвал к себе на фронте маршал Воронов и командировал в полесские чащи.
«Вы работали до войны с зубрами, – продолжал маршал, – Вот пишут из высоких инстанций, тут и Московский университет, и Министерство иностранных дел, что вы тот человек, кто может оценить положение с зубрами в Беловежской пуще. Поезжайте. Всем, чем нужно, вам помогут».
Молотов обсудил вопрос о возрождении bison bonasus с Болеславом Берутом. И в результате этой работы 80 лет спустя зубры стали в некоторых местах довольно обычным видом.
В сентябре 1867 года Лев Толстой приехал в Бородино и остановился в монастыре, построенном посреди укреплений.
Он работал над описанием Бородинской битвы, кульминацией романа «Война и мир». Толстой обошел поле сражения, где герои книги открыли для себя смысл жизни и смерти. Нарисовал его план, разыскивал очевидцев, видевших все своими глазами.
«Несколько десятков тысяч человек лежало мертвыми в разных положениях и мундирах на полях и лугах, на которых сотни лет одновременно сбирали урожаи и пасли скот крестьяне.
Над всем полем, прежде столь весело-красивым, стояла теперь мгла сырости и дыма и пахло странной кислотой селитры и крови. Стал накрапывать дождик на убитых, на раненых, на испуганных, и на изнуренных, и на сомневающихся людей. Как будто он говорил: «Довольно, довольно, люди. Перестаньте... Опомнитесь. Что вы делаете?».
Осенью 1941 года Бородино обороняли сибирские стрелки и московские ополченцы – в том числе историки, литературоведы – которые задержали продвижение танковой дивизии СС «Рейх».
Он работал над описанием Бородинской битвы, кульминацией романа «Война и мир». Толстой обошел поле сражения, где герои книги открыли для себя смысл жизни и смерти. Нарисовал его план, разыскивал очевидцев, видевших все своими глазами.
«Несколько десятков тысяч человек лежало мертвыми в разных положениях и мундирах на полях и лугах, на которых сотни лет одновременно сбирали урожаи и пасли скот крестьяне.
Над всем полем, прежде столь весело-красивым, стояла теперь мгла сырости и дыма и пахло странной кислотой селитры и крови. Стал накрапывать дождик на убитых, на раненых, на испуганных, и на изнуренных, и на сомневающихся людей. Как будто он говорил: «Довольно, довольно, люди. Перестаньте... Опомнитесь. Что вы делаете?».
Осенью 1941 года Бородино обороняли сибирские стрелки и московские ополченцы – в том числе историки, литературоведы – которые задержали продвижение танковой дивизии СС «Рейх».
«Осень пришла врасплох и завладела землей – садами и реками, лесами и воздухом, полями и птицами. Все сразу стало осенним. Листья падали дни и ночи. Леса моросили дождем облетавшей листвы. Только к концу сентября перелески обнажились, и сквозь чащу деревьев стала видна синяя даль сжатых полей.
Я изучал осень упорно и долго. Для того чтобы увидеть по-настоящему, надо убедить себя, что ты видишь это впервые в жизни. Так было и с осенью.
Я узнал, что осень смешала все чистые краски, какие существуют на земле, и нанесла их, как на холст, на далекие пространства земли и неба. Я видел листву, не только золотую и пурпурную, но и алую, фиолетовую, коричневую, черную, серую и почти белую.
В сосновых чащах дрожали от холода березы, осыпанные сусальной позолотой. Вокруг стволов лежали широкие круги от палых листьев. Деревья начинали желтеть снизу: я видел осины, красные внизу и совсем еще зеленые на верхушках».
Константин Паустовский. «Желтый свет». 1935 г.
Я изучал осень упорно и долго. Для того чтобы увидеть по-настоящему, надо убедить себя, что ты видишь это впервые в жизни. Так было и с осенью.
Я узнал, что осень смешала все чистые краски, какие существуют на земле, и нанесла их, как на холст, на далекие пространства земли и неба. Я видел листву, не только золотую и пурпурную, но и алую, фиолетовую, коричневую, черную, серую и почти белую.
В сосновых чащах дрожали от холода березы, осыпанные сусальной позолотой. Вокруг стволов лежали широкие круги от палых листьев. Деревья начинали желтеть снизу: я видел осины, красные внизу и совсем еще зеленые на верхушках».
Константин Паустовский. «Желтый свет». 1935 г.